Читаем Мастерица Ее Величества полностью

– Миссис Весткотт, принцесса Екатерина просит вас немедленно прийти к ней! Ее духовник передал, он сказал, вы знаете, как пройти. А что случилось, почему все мужчины уехали?

– Я… я не знаю точно, Морган. Надо дождаться их возвращения.

– Райс Гарнок говорит, что вы не видели Глендура в пещере, но что он вернулся! Ох, дождаться бы и рассказать об этом моим родным в деревне!

– Морган, Глендур не вернулся. Он жил и сражался около ста лет назад. Он человек, Морган. А люди умирают.

– Да, а мои родители всегда говорят, что если старая знахарка живет так долго, то и он может! – ответила Морган и убежала.

Я вышла в коридор и закрыла комнату, затем, подумав, вернулась и заперла дверь большим железным ключом, положила его в сумочку и отправилась по лабиринту коридоров в приемную принцессы Екатерины. Обоим, Нику и мне, надо быть осторожнее, даже здесь, в замке. Я не знала, кому можно доверять. А поскольку на зубчатой стене мы видели не призрак, а человека из плоти и крови, это означало, что он каким-то образом смог проникнуть в хорошо охраняемую крепость.

* * *

Принцесса Уэльская – хотя я полагала, что ей недолго носить этот титул, поскольку принц Генри обязательно займет место брата – выглядела такой же, как я оставила ее. Та же комната, то же кресло, то же черное парчовое платье, и священник Джеральдини так же стоит за ее креслом. Но она распорядилась поставить для меня стул вместо низких табуретов, на каких мы с Ником сидели в прошлый раз. На этот раз я легче воспринимала замедленное из‑за переводчика течение беседы, хотя время от времени принцесса сама вступала в диалог на английском.

– Расскажи мне, что случилось в пещере, где древняя гробница, – попросила она меня по-английски, и я рассказала ей.

Она заметила:

– Принц любил эти знамена, любил Уэльс, и здешние люди гордились своим принцем Уэльским. – На глазах у нее появились слезы, но голос звучал твердо.

– Ручаюсь, это сделал кто-то один, какой-то враг, – уверяла я, – а не валлийский народ, которому он верно служил.

– Свеча с ангелом, которую ты вырезала, такая красивая, – сказала она, к моему удивлению, сменив тему и снова прибегнув к помощи переводчика. Джеральдини переводил ее испанские фразы. – Я возьму ее с собой в Лондон, и она будет стоять на моем собственном алтаре, куда бы я ни поехала. Я думаю, вы вчера хотели расспросить меня о том времени, когда мы с принцем, двое влюбленных, были на прогулке. Свадьба была полгода назад, а сейчас я вдова.

– Да, – отозвалась я и, не давая печали снова завладеть ею, добавила. – Должна вам сказать, что тоже видела старую знахарку, которую зовут Фей.

– Какая удивительная… и загадочная. Но не ведьма, я думаю, ведь в Библии говорится, что мы не можем ведьмам позволить жить среди нас[43], а она живет долго среди добрых, несмотря на их народные легенды, католиков.

– Иногда мне казалось, она читает мои мысли, – призналась я, хотя отец Джеральдини высоко поднял брови и покачал головой. – А сначала, когда я увидела ее издалека в косом луче солнца, то подумала, что она молода и красива, но потом…

– Я тоже. Я тоже! – сказала принцесса, подавшись вперед, а Джеральдини перевел. – Но я спросила Артура, а он сказал, это просто женские фантазии. Ах, у него в этот день были такие планы – для нас, для наших детей, хотя здесь все говорят, что мы еще не совершили супружеского акта. Ты слышала эти разговоры?

Меня удивило, как она это сформулировала. Заниматься любовью, зачать ребенка, неужели она – или Джеральдини – называют это супружеским актом, словно речь идет о политическом или законодательном действии. Но, возможно, для членов королевской семьи, от которых ждут продолжения рода, чтобы удержать трон, это именно так.

– Я… нет, – пыталась я выпутаться. – Я пришла спросить вас не об этом.

Она тяжело вздохнула, а отец Джеральдини, казалось, почувствовал облегчение от того, что эта тема не будет продолжена.

– Поскольку ты прислана королевой, – сказала она, и ее бледные щеки порозовели, – я думаю, ты можешь знать. Они подождут именовать брата Артура, Генри, принцем Уэльским, пока не удостоверятся, что я не беременна, а я не беременна – к сожалению. Что станет со мной потом? Должна ли я буду вернуться в Испанию или остаться в моей новой стране? – спросила она, но я понимала, что она не ждет моего ответа и не нуждается в нем.

Слезы выступили у нее на глазах, и, боясь, что мне придется уйти, как в прошлый раз пришлось уйти нам с Ником, я задала главный вопрос из тех, что собиралась задать:

– Вы не могли бы мне сказать, что ели в тот день, когда заболели? И я прошу Вашу Светлость, хотя доктора рассказали мне, скажите, как протекала ваша болезнь и, насколько вам известно, болезнь принца?

– А, – сказала принцесса и, не прибегая к помощи Джеральдини, добавила по-английски. – Ты или Ее Величество подозреваете яд? Мои родители, Их Величества Фердинанд и Изабелла всегда приказывают пробовать их еду дважды, и мы здесь тоже. Но когда мы с Артуром выезжали, то ели совсем немного – хлеб с сыром и вино, – все было подвергнуто пробе, и больше ничего.