Читаем Мастера авангарда полностью

В 1910-е годы Кандинский следует принципам музыки. Он не хочет ограничиваться конкретным сюжетом и, подобно музыкантам, называет свои работы «импрессиями», импровизациями, композициями – в зависимости от степени обобщения живописного материала. Для художника вершиной творчества была композиция: «Одно слово “композиция” звучало для меня как молитва». Сам он различал композиции мелодические и симфонические. Мелодические подчиняются ясной, простой форме; симфонические состоят из нескольких форм, но подчиняются скрытой, главной.

Наиболее значительными работами мастера в это время считаются «Композиция 6» (1913, Эрмитаж, Санкт-Петербург) и «Композиция № 7» (1913, Третьяковская галерея, Москва). Эти произведения дополняют друг друга. Оба написаны в канун Первой мировой войны и революции и представляют собой вариации на темы апокалипсиса.

«Композиция № 6» – это разрушение мира, «Композиция № 7» – прорыв к светлому будущему. Рождение нового мира происходит в борьбе тьмы и света, а потому в «Композиции № 6» основной контраст – между черным и белым цветом. Белый и черный цвет для Кандинского – это рождение и смерть. Белый – развитие и преображение, и он одерживает верх над мраком в «Композиции № 7». Кандинский говорил, что белое – это «есть нечто как бы молодое или, вернее, ничто, предшествующее началу, рождению. Быть может, так звучала земля в белые периоды льдов». В белом цвете, по Кандинскому, все многообразие красок живет и борется, а в черном – умирает.

Между 1910 и 1920 годами Кандинский уже полностью формируется как зрелый мастер. В этот период он создал такие шедевры, как «На светлом фоне» (1916), «Смутное», «Сумеречное» (1917), «С остриями» (1919), «Черный штрих» (1920), где чудовищные формы напоминают визионерство И. Босха. Эти изоморфные образования на полотнах кажутся ожившим ночным кошмаром. Например, картины «На светлом фоне» и «Черный штрих» показывают сворачивающееся пространство, которое на глазах у зрителя превращается в некоего кита-оборотня, проглатывающего город (привычный мир). Затем это пространство становится ожившей плазмой, выплескивающей из себя все новые и новые формы-уроды. Полотно «На светлом фоне» показывает, как агрессивные формы сворачиваются внутри пространства, образуя фигуру женщины-монстра (такой персонаж нередок в постмодернистских кинофильмах Питера Гринуэя). Скорее всего, в период страшных общественных перемен художник сумел постичь внутреннее состояние пространства, которое может не только наслаждаться гармонией форм, но и трепетать в ужасе, открывая царящее в нем зло.

В своей книге «О духовном в искусстве» Кандинский писал, что в процессе работы над абстракцией легко стать разрушителем; композиция может нести как добро, так и зло, а потому к ней не следует обращаться без внутренней необходимости. Одним из приемов художника для избежания разрушения и самораспада стало кодирование беспредметного полотна и насыщение его образами индивидуальной мифологии. Большинство этих мифологических образов заимствовалось мастером из русской иконописи, народного лубка. При этом «гением места», которое могло как воскресить, так и стать местом апокалипсиса, для Кандинского всегда была Москва, город-тотем, как Витебск для М. Шагала.

В. Кандинский. Эскиз 2 к «Композиции №　7», 1913 год

В последнее время при помощи рентгенограмм удалось проследить приемы письма художника и их эволюцию. Выявились стойкие, эталонные приемы письма. Прежде всего это касается формы. Живописный язык Кандинского настолько выразителен, что геометрические объемы и фигуры перемещаются по плоскости картины, пересекаются друг с другом и уходят в иллюзорное пространство, создаваемое ими самими. Объемы строятся с помощью светотени, причем повышение или понижение освещенности достигается размыванием локального цвета.

«Импровизация № 7» (1910) позволяет раскрыть наиболее характерные приемы письма Кандинского. Письмо тонкослойное, а незакрашенные фрагменты содержат карандашный рисунок, перекрываемый синей обводкой. Это должно фиксировать форму и расположение деталей. После контурной обводки проводилась проработка элементов краской.

В. Кандинский. «Композиция №　3 (Лето)», 1914 год

Цветовые соотношения «Импровизации № 7» отличаются смелым совмещением цвета: по соседству располагаются теплые и холодные тона (красный – зеленый, красный – голубой, желтый – сине-фиолетовый). При создании картины Кандинский учитывал и закон дополнительного цвета с целью усиления хроматического звучания.