Читаем Мастер снов полностью

Геспер еще раз осмотрел бронзовый мак, который ему дал Домиан, провел пальцами по всем выпуклостям, впадинам и неровностям, запоминая. Он отдавал себе отчет, что плохо различает запахи, в отличие от Талии, которая для своих снов создавала целые симфонии ароматов, но тактильная память у эпиоса была высочайшей. Отложив значок сновидящего, он опустился на кушетку и прикрыл глаза.

Сначала ушла головная боль, затем тесная комната раздвинулась, с шорохом осыпались стены, стенд с вещами дэймосов покрылся изморозью, превращаясь в глыбу льда, и рухнул в пустоту, потолок развеялся клубами дыма. Вместо привычной комнаты вокруг эпиоса вырос другой мир. Тоже давно знакомый.

Геспер стоял на краю обрыва. Прямо перед ним, через широкое ущелье, по которому с грохотом несся поток воды, возвышался склон горы. Черный и гладкий, как будто срезанный чудовищным лезвием. На нем белыми пятнами выделялись фигуры людей, прикованных к камню. Вот она — настоящая тюрьма дэймосов.

Усилием воли Геспер заставил приблизиться один из фрагментов скалы. Тот дрогнул и ринулся вперед, заслоняя собой все окружающее пространство. Теперь эпиос стоял напротив полуголого, атлетически сложенного пленника. Настоящего титана. Его глаза горели яростью, могучие мускулы вздувались, пытаясь разорвать оковы, и металл врезался в плоть. Из оскаленного рта вырывалось рычание бешенства. Воплощение первобытного Хаоса, машина бездумного разрушения. Он ненавидел стоящего перед ним эпиоса и разорвал бы в клочья, если бы мог добраться.

Глядя на это существо, Геспер чувствовал печаль и досаду. Жаль было усилий и времени, потраченного на попытки цивилизовать его, и еще более жаль, что эта прекрасная форма может лишь убивать и наслаждаться убийством.

— С тобой будет говорить Тайгер, Стикс, — сказал целитель и успел заметить отблеск смятения в темно-серых, как виток смерча, глазах.

Пленник боялся перековщика. Единственное чувство, которое могло сдерживать его, — страх. И это тоже не радовало.

Скала отодвинулась, растворяясь в тумане, Геспер отступил и шагнул прочь, по следу, который давал ему знак Домиана, — нить тонкая, как паутина, и прочная, словно канат, мгновенно перенесла в подсознание ученика Тайгера.

Эпиос оказался стоящим посреди пустого древнего города. Одно- и двухэтажные здания из песчаника с бурыми черепичными крышами выстроились вдоль широкой улицы. Вдали на холме возвышалось белое, устремленное ввысь здание храма. Сияющая на солнце колоннада поддерживала массивный портик, на центральном фронтоне среди сложного барельефа — мужчина с лицом и фигурой Домиана.

Геспер скептически усмехнулся. Юности свойственна склонность к чрезмерному анализу себя, своих поступков, ошибок и достижений. Несомненно, его пациент достаточно времени проводит за самокопанием, что и отражается в его подсознании.

Эпиос не спеша направился вперед. Солнце пекло вовсю. Тишина давила на голову. Хруст песка и мелких камешков под ногами звучал оглушительно громко.

Между двух домов, в тени неработающего фонтана белела статуя. Все тот же Домиан, сражающийся с гидрой. И пока мифическое существо побеждало. Геспер покачал головой, сделал еще один шаг вперед и почувствовал легкое сопротивление воздуха. Наконец сработала система защиты, установленная на случай вторжения в подсознание.

В целителя не ударила молния, не разверзлась земля под ногами, из соседнего здания не выбежал отряд воинов, готовых пронзить непрошеного гостя древними гладиусами.[17] Все было гораздо эффектнее. До слуха эпиоса долетел отдаленный рокот, становящийся все более грозным. Повернувшись, тот увидел гору с глубокой седловиной на месте вершины. Она довлела над городом, зловещая и величественная.

Земля затряслась, по зданиям и мостовой побежали трещины, а из кратера вылетела черная туча пепла. Геспер улыбнулся, сложил руки на груди и стал наслаждаться незабываемой картиной извержения вулкана, происходящего в ускоренном времени.

Клубы пепла заволокли небо и осыпались на землю черным снегом. Над жерлом, наливающимся огнем, беспрерывно сверкали молнии. Казалось, гора отрастила длинные кривые, ослепительно-белые зубы и с ревом огрызалась, плюясь раскаленными камнями.

Дома шатались… разваливались, оседая грудами кирпича, земля раскалывалась трещинами. Лавовые бомбы рвались из кратера, чертя по небу завораживающие кроваво-красные полосы…

На «случайного прохожего», рискнувшего сунуться в сон ученика Тайгера, это зрелище определенно произвело бы убийственное впечатление. Геспер не сомневался, что любой поспешил бы убраться поскорее.

Жерло вулкана вспучилось пылающей лавой, и кипящая волна с огромной скоростью хлынула вниз по склону, сметая ошметки сна, посторонних, решивших вломиться в подсознание хозяина, а также любые «крючья» дэймосов. Должна была смести.

Эффектно. Хотя и чрезмерно театрально, на взгляд целителя. Однако, помнится, он так же смеялся над лавинами, срывающимися с гор в мире сновидений Феликса. Пока не был сметен одной из них и выброшен из подсознания ученика вместе со своими попытками вмешательства.