– И мне так показалось. – Брайан посмотрел на Аннева. – Я нашел его среди останков Тосана, но с выводами не торопился. Сначала спустился в подземелье и отыскал тело Нараха. – Он показал на расплавленный кинжал. – Мастера тайн убил Тосан, в этом нет никаких сомнений.

Аннев покачал головой. Что ж, значит, насчет смерти Нараха он был не прав. Он сжал золотые пальцы в кулак и, окинув взглядом развалины часовни, снова обратился к Брайану:

– Так вы смогли проникнуть в подземелье?

Великан кивнул.

– А Кентона нашли?

– Нет. Все выжившие собрались в южной части Академии. Кентона среди них нет.

– Кто выжил? И сколько их?

– Всего семеро: мастера Дэр, Мурлах, Аог, Атэр, Карбад и древний Эдра с древним Дениталом.

Аннев задумчиво пожевал нижнюю губу.

Мастера неслышной поступи, инженерного дела, наказаний, лжи и расчетов… Где же мастер проклятий?

– Сказать по правде, они сейчас как потерявшиеся дети. – Брайан почесал в густой бороде. – Мы, мастера… мы ведь, кроме этой жизни, никакой другой не знаем.

Шраон встал и похлопал Брайана по плечу:

– Зато я знаю, мастер Брайан. Мне много где довелось побывать, и вот что я тебе скажу: в мире жизнь ничем не хуже, чем в Шаенбалу. – Он повернулся к мальчишкам. – Пора собираться, ребята. Встречаемся здесь через час. Тащите все, что найдете, в первую очередь – оружие, одежду, съестное и монеты. Нам это и в дороге, и в Лукуре пригодится.

Мальчишки молча кивнули и побежали на улицу. Брайан с кузнецом крепко пожали друг другу руки, и управляющий, пробормотав слова благодарности, двинулся следом за мальчишками. Проводив его взглядом, Шраон повернулся к Анневу. Тот смущенно тер руку под локтем, в том месте, где кожа переходила в золото.

– Если эта штуковина так тебе мешает, сними ты ее, да и дело с концом.

Аннев перестал теребить локоть, обескураженный искренним участием кузнеца, и почувствовал, как защипало глаза. Он сжал кулаки и стиснул зубы, твердо вознамерившись не плакать, но тут губы предательски задрожали, а по щекам сами собой потекли непрошеные слезы.

– Да не могу я, – зарыдал он. – Я пробовал! Столько раз пробовал, а она не снимается! Шраон… я ее боюсь.

Кузнец грустно покачал головой:

– Прости, дружок, я не знал. – Он посмотрел на дверь за помостом. – Давай-ка тогда ее спрячем с глаз долой, что скажешь?

Заплаканное лицо Аннева посветлело.

– Давай же идем, – поторопил его Шраон. – Мои пожитки уже собраны, твою одежду я тоже захватил, но мне подумалось, ты захочешь забрать кое-что из вещей Содара.

Глава 74

Аннев задумчиво смотрел на артефакты, разложенные на кровати Содара: фонарь с фениксом, одежда, украденная из Хранилища, фламберг и бледно-зеленый бездонный мешок, против магии которого даже пламя темного жезла оказалось бессильно.

Аннев бросил в мешок фонарь и уже потянулся за следующим артефактом, как вдруг его охватила паника. Он сунул внутрь правую руку, но не нащупал ничего, кроме ветхого полотна. Мешок был пуст. При мысли о том, что он потерял фонарь навсегда, сердце у Аннева бешено забилось, а к горлу подступила тошнота. Он судорожно сглотнул, закрыл глаза и заставил себя сделать спокойный глубокий вдох. На выдохе он представил, как пальцы обхватывают резной цилиндр, – и мгновение спустя ощутил в руке его шероховатую деревянную поверхность. Аннев вынул фонарь и снова вздохнул – на сей раз от облегчения.

«Я по-прежнему могу пользоваться артефактами, – подумал он. – Почему же тогда у меня не получается снять эту проклятущую руку?»

Следующей на очереди была одежда. Аннев принюхался к вороху вещей и ничуть не удивился, обнаружив, что от них до сих пор разит дымом, кровью и потом.

– Надо бы заняться стиркой, – пробормотал он. – Жаль, что я не догадался прихватить в Хранилище соответствующий жезл.

Аннев усмехнулся и тут вспомнил, что прихватил кое-что другое. Проверив карманы красного плаща, он достал деревянную палочку, два колечка, белый носовой платок и темно-красную перчатку с золотым фениксом, которую тут же сунул в мешок, не в силах на нее смотреть. Остальным предметам он уделил больше внимания, однако никаких соображений по их поводу у него не возникло, и они отправились следом за перчаткой.

«Эти загадки я разгадаю как-нибудь в другой раз».

Затем он скатал черные штаны и вслед за сапогами и нижним бельем бросил в мешок. Рубашка восстановления так сильно обгорела, что превратилась в лохмотья. Сначала у Аннева возникла мысль ее выбросить, но, поразмыслив, он все же положил ее в мешок.

«Отличные выйдут бинты», – решил он.

Плащ из драконьей кожи он накинул на плечи и, полюбовавшись переливающимися на свету чешуйками, сложил бездонный мешок в несколько раз и сунул в карман туники, туда, где обычно держал набор отмычек. После этого он огляделся: не упустил ли он чего-нибудь? Спальня Содара, как и его собственная, была обставлена довольно скудно: сундук с одеждой, стул, маленький письменный стол в чернильных пятнах да кровать – вот и вся нехитрая мебель.