Виталий Листраткин

Мастер, который создал тхэквондо

Моё имя – Хон Хи. Фамилия – Чой. Я родился в 1918 году в далёкой корейской деревне. Семья большая, восемь детей. Жизнь трудная: пятеро детей умерли. Выжили я, старший брат Бунг Хи и младшая сестра Вун Джил.

Брат был силач. В деревне самая тяжёлая работа – замешивание рисового теста. В одиннадцать лет Бунг Хи легко управлялся деревянной лопатой, больше похожей на весло лодки. В одиночку замешивал полный бак теста – не каждый взрослый с таким управится. Легко таскал на спине мешки с рисом – такой богатырь!

Я же рос хилым, без конца болел.

– Эх, – вздыхала мама. – Когда слишком густой лес вырубают, иногда оставляют согнутые и кривые деревья. И тогда они могут распрямиться…

Меня лечили прижиганиями, корнем дикого женьшеня с мёдом. Самое раннее воспоминание – первый день рождения. Я одет в рубашку, которую сшила моя бабушка. Стою в окружении родственников, они тянут руки, улыбаются, каждый зовёт к себе.

Когда подрос, семья переехала в большую приморскую деревню. Здесь кое-какие родственники, да и вообще жизнь побогаче. Помню, как добирались железной дорогой. Поблёскивающее отражение деревянного моста на морской воде. Мама вела нас с братом за руки, за спиной узелок с нехитрым скарбом.

До четырёх лет я постоянно ныл и плакал. Но когда однажды проснулся с криком, мама спросила меня, зачем я кричу без толку. И я задумался: «Действительно, зачем? Это же нелепо». И с этого момента никогда не плакал просто так. Зато если требовалось чего-то добиться, я стоял на своём до последнего. Упрямство – моё второе имя!

Отец мой был беден. В своей семье он не мог рассчитывать на чью-то помощь, поскольку самый младший. Зато много времени провёл в России и в Китае, где занимался изучением народной медицины, практиковал иглоукалывание – у него это здорово получалось. А заодно он практиковал и азартные игры – это сводило на нет все его усилия. Мама, наоборот, старшая дочь из богатой семьи. Но это не никак не сказалось на нашем достатке: даже в новой деревне мы перебивались с хлеба на квас.

Вдруг отцу повезло: на какие-то шиши он открыл винокурню, хотя у него сроду не было денег. Возможно, свалился какой-нибудь нежданный гонорар за иглоукалывание или выиграл в карты – кто знает. Спустя три года заведение превратилось в главную винокурню деревни. А отец, соответственно, приобрёл статус большого человека. В те времена считалось, что большой человек должен быть выпивохой, иметь на содержании любовницу и вообще всячески демонстрировать обеспеченность и быть притчей во языцех.

– Хон Хи! – говорил он мне. – Смотри, сколько у меня друзей! Смотри, как они меня ценят!

Приятели хихикали, подливая вина…

***

Ещё два года для отца прошли в пьяном угаре. Наверное, он мог бы куролесить годами, но, на свою беду, встретил женщину, которую звали Чой Ной Джу. Ох, она была красотка! Стройная точёная фигурка. Матовое лицо, как у фарфоровой куколки. Нежный голос. Как она великолепно пела! Но больше всего в жизни любила играть в карты, пить спиртное и курить опиум. В общем, они с отцом как два сапога пара. Чой Ной Джу совершенно околдовала его. И отец выгнал мою маму из дома, а беспутную подругу представил детям как мачеху.

– Вы должны… – икнул, – уважать Чой Ной Джу! И беспрекословно слушаться…

Дом превратился в бордель с толпой пьяных игроков, которые частенько засыпали тут же, на полу. День начинался с похмелья и продолжения безумного кутежа. Разумеется, отцовского достатка надолго не хватило. Следовало прекратить пьянствовать и гулять, но отец и мачеха не могли остановиться – винокурню продали, остался только дом. И тогда Чой Ной Джу нашла себе жестокое занятие: стала настраивать отца против моей родной матери. С одной стороны, крайне вежлива и обходительна с родственниками отца, с другой – то и дело пыталась рассказывать всякие гадости о моей матери.

К тому времени я вернулся от мачехи к маме. Старался помочь: кормил цыплят и свиней, ухаживал за садом, выращивал кукурузу и другие овощи, чтобы продать соседям. Вечером молотил соседский рис, чтобы получить немного муки. А ночью с помощью двух камней стирал одежду. С рассвета до ночи у меня не было свободной минуты. Чтобы выполнить все работы, мы расходовали много воды – мама то и дело таскала ведро за ведром. А поскольку каждый день готовили тофу, требовалось много дров. Осенью я собирал сухие ветки и листья в сосновой роще, чтобы покрыть потребности в топливе.