Сергей Осипов заблуждался — командир диверсионной группы и не думал отказываться от первоначального задания. В противном случае он бы еще вчера приказал своей группе покинуть Моздок. Но исчезнуть — означало остаться без гонорара, а Степан Мордасов не желал расставаться с мечтой получить четыре миллиона долларов. После гибели Сайдакова доля каждого из диверсантов автоматически увеличивалась. Игра стоила свеч. В плане, изложенном Осиповым, Мордасова смущало только одно — участие постороннего лица. При выполнении всех предыдущих заданий диверсанты действовали самостоятельно. Они привыкли рассчитывать на собственные силы. И за десять лет боевых операций отлично изучили сильные и слабые стороны друг друга. А в плане, изложенном Осиповым, значительная, даже ведущая роль отводилась ему. Мордасов очень не хотел вручать свою жизнь постороннему человеку. Но иного способа реализовать план, предложенный агентом с военной базы, не было. И это командир диверсионной группы вынужден был признать.

— Диверсия на каком из этих объектов будет иметь наиболее масштабные последствия? — спросил Мордасов.

— Судите сами. Склад артиллерийских снарядов. Первого ноября сюда начали завозить реактивные снаряды для установок залпового огня «град» и «ураган». К сегодняшнему дню на складе скопилось более четырехсот таких снарядов. Взрыв или пожар на артиллерийском складе вызовет самопроизвольный запуск реактивных снарядов. А дальность полета такого снаряда превышает десять километров. Таким образом, под обстрелом окажется не только территория военной базы, но и аэродром, пригороды Моздока, а также идущая на базу железнодорожная ветка вместе со станцией, где разгружаются воинские эшелоны. Склад авиабомб. Здесь хранятся все имеющиеся в распоряжении Северо-Кавказской военной группировки боеприпасы объемного взрыва. Что-то порядка сотни вакуумных бомб, каждая из которых может уничтожить ротный опорный пункт. В случае их подрыва база в одно мгновение перестанет существовать. И, наконец, расположенное на аэродроме хранилище авиационного топлива. В случае взрыва хранилища горящий бензин зальет практически всю территорию аэродрома, включая, разумеется, и хранилище вакуумных бомб. Так что выбор объекта диверсии за вами.

— Распределите эти склады по степени надежности охраны, — предложил Мордасов.

— Самую надежную охрану имеет, разумеется, склад авиабомб, дальше следует артиллерийский склад и, наконец, хранилище авиационного топлива, — немного подумав, ответил Осипов.

— В таком случае остановимся на третьем варианте, — объявил Мордасов. — Хранилище авиационного топлива. В какое время проходит утренний развод?

— В восемь утра.

— Значит, ждите нас на КПП аэродрома в 08.05, сразу после развода.

Осипов понимающе кивнул.

«Когда завтра вся территория военной базы превратится в один пылающий костер, я спокойно исчезну, — решил Осипов. — После такой акции искать меня никто не будет. Исчезновение майора Осипова спишут в боевые потери, как и сотню-другую неопознанных обгоревших трупов».

75

Осипов, Чернышов

4. ХI, четверг, 19.30

Майор Осипов наклонился и сдул пылинки со своего стола. Сегодня он сидел за этим столом в последний раз. Возвращаться в кабинет он уже не собирался. Чистить сейф и проверять документы не имело смысла. Сергей Осипов не оставил после себя ни одной улики, указывающей на его связь с иностранной разведкой.

«Впрочем, вряд ли сам сейф уцелеет после гибели военной базы, — тут же подумал Осипов. — А может быть, от сейфа останется только обгоревший остов. Возможно, в Моздоке больше вообще не будет военной базы. Возможно, ее перенесут под Владикавказ или еще куда-нибудь. Сейчас вообще трудно представить, как будут развиваться события на всем Северном Кавказе после того, как горящий бензин проникнет в хранилище авиационных бомб». В чем Осипов был совершенно уверен, так это что все последующие события будут происходить уже без него. Завтра он собирался исчезнуть из Моздока одновременно с диверсантами.

Осипов встал из-за стола. Последний раз окинув взглядом свой кабинет, он вышел в коридор. По коридору шел полковник Чернышов.

— Вы не ко мне, Павел Андреевич? — спросил Осипов.

— Нет, я в лазарет к Олегу Муромцеву, — ответил Чернышов. — Вы, кстати, не хотите со мной?

— Охотно, но я не знаю, удобно ли? У вашего товарища тяжелое ранение. Может быть, пока не стоит его беспокоить?

Осипов попытался изобразить сомнение. Общаться сейчас с Чернышовым ему хотелось меньше всего. Но Чернышов опасения майора развеял.

— Пустяки, Сергей Владимирович, — ответил он. — Состояние у Олега стабильное. Сейчас ему, наоборот, нужно побольше положительных эмоций для скорейшего выздоровления.