Читаем Мастер Гравитации 4 полностью

— Да вот прямо с этой самой минуты, — отрезал государь, язвительно прищурившись. — Ты у нас вмиг раскидаешь информацию по нужным персонам, а если откажешься — отправлю Дружка переночевать у тебя на пару дней. Но предупреждаю: у малышонка зубки режутся, грызёт он всё подряд. Дом твой может не уцелеть вообще, даже бревнышка одного не уцелеет, — Пётр Александрович не любил ходить вокруг да около.

Стоило ему закончить фразу, как от Глеба не осталось и следа: советник напоминал вихрь, который мигом выскочил из дворцовых покоев и помчался по городу, разносить вести среди многочисленных аристократок. Те и дня прожить не могли без перешёптываний и кулуарных историй.

— Шустрый всё-таки Глебка, — пробормотал Пётр Александрович, оставшись в одиночестве. — Всегда был самым ловким и расторопным советником.

— Гав-гав! — радостно подтвердил его слова молодой пёс, весело помахав хвостом.

Император, улыбнувшись, потрепал собаку за ухо и подозвал к себе слугу:

— Ну что, останки мамонта уже привезли?

— Так точно, Ваше Императорское Величество!

— Отлично. Дружок, слышал? Привезли тебе вкуснятинку! Костей хватит надолго, целую неделю будешь грызть, — сообщил Пётр Александрович щенку, и тот принялся радостно прыгать на месте.

Однако государь слишком поздно осознал, что они сейчас находились в небольшой зале правого крыла: потолки здесь были невысокие. От очередного прыжка Дружок пробил потолок своей мощной головой и увяз в обломках.

— Я от тебя просто в шоке, — округлил глаза Пётр Александрович, глядя, как с потолка сыплется штукатурка.

Не теряя времени, он вытащил телефон и принялся снимать видео, собираясь отправить его брату — тому самому, который и преподнёс в подарок этого гигантского «щенка».

— Пусть посмотрит и посмеётся, — пробормотал государь.

Затем он гаркнул на служащих, чтобы те поторопились вызволить пса. Тот же, чувствуя свою беспомощность, быстро утомился и заснул, едва перестав дрыгать лапами. Он вообще любил много спать в своем возрасте.

В то время как люди аккуратно вытаскивали застрявшего Дружка из пролома, Пётр Александрович мысленно уже предвкушал, как скоро сработает его план по распространению информации о Протекторе.

Государь рассчитывал испортить репутацию тем аристо-должникам и пристыдить как следует. Он знал, что, попав под волну осуждения и узнав про Протектора, те могут сами совершить ошибку, которая и станет их гибелью. А уж ему это только на руку.

Не успело минуть и четырёх часов, как Императора оторвали от спокойной рыбалки — он как раз поймал удачный момент и расположился с удочкой у искусственного пруда, специально созданного при дворце.

— Ваше Императорское Величество! — запыхавшись, к нему подбежал один из секретарей. — Вы велели докладывать обо всех всполошившихся господах. Ну, так вот: кое-кто из них действительно начал шевелиться.

— Интересно! Рассказывай, — Пётр Александрович отложил удочку и сосредоточенно посмотрел на своего подчинённого. Настроение у него было видимое: он предвкушал, как вся эта история вскоре начнёт работать на него.

Секретарь отчеканил, что Род Булкиных оказался уязвимым местом: желая устранить Добрынина, они обратились за помощью в криминальные круги. Булкины пообещали одной местной банде определённую фабрику или завод, где преступники могли бы проворачивать свои тёмные делишки. А взамен требовалось покончить с Добрыниным.

Пока секретарь рассказывал о том, как именно эти Булкины попали в ловушку, лицо Императора озаряла всё более широкая улыбка. Она уже начинала выглядеть зловещей.

— Знал, что они начнут метаться, — Пётр Александрович довольно хлопнул в ладоши. — Эти крысы наконец совершают первые грубые ошибки! Значит, пришло время действовать. Дайте распоряжение нашим СБшникам: пусть устраивают охоту на них, — приказал он тем же уверенным тоном.

Сразу после этого поплавок у него резко ушёл под воду, и государь, ухмыляясь, подсёк рыбу. Казалось, сегодняшний день определённо удавался на славу: это был лишь первый улов, но явно не последний.

* * *

— Добрынин, и снова, похоже, никто не хочет вставать с тобой в спарринг на занятиях? — подошёл ко мне физрук в наш первый день после возвращения в академию.

— Может, вы тогда выйдете со мной? — спросил с надеждой у него.

— Преподавателям это не положено: я ведь могу и за один удар вынести, — вдруг он ощутил прилив храбрости.

— Да что вы говорите? А я-то видел, как вы спарринговали в параллельной группе, когда им одного человека не хватало, — интересно, что он скажет на это?

— В общем-то, я не обязан, и в уставе академии нигде не прописано, что я должен. То я на добром слове делал. А тебе, Добрынин, хрен, а не напарник для спарринга! — он резко вскочил и направился к выходу.

— Что я вам такого сделал? — окликнул я его вслед, хотя, судя по всему, зря поторопился.

Уже у дверей он метнул в меня гневный взгляд и указал на стену спортзала: её до сих пор не успели отремонтировать. А ведь это мы, оставшись в зале перед короткими каникулами, успели раз сыграть в мяч, и от моего удара стене пришёл полный кирдык. Огромная дыра внизу до сих пор зияет.