Читаем Мастер артефактов полностью

Наконец флейта, выдав последний, невероятный по быстроте пассаж, умолкла; в этот же момент Краснопал поддел носком сапога лежащую у его ног доску, подбросил ее и, схватив обеими руками, подставил под дождь из клинков. Ни один из двенадцати ножей не упал на землю, и, как только последний воткнулся в доску, Краснопал повернул ее к зрителям. Тут и у закоренелых скептиков не осталось сомнений в том, что ножи самые что ни на есть настоящие. Толпа заревела от восторга.

Артист отвесил глубокий поклон и перевернул доску. На обратной стороне было написано: ПОДДЕРЖИТЕ МОНЕТКОЙ.

Глава 10

Пока довольные зрители оглушительно аплодировали, Луатас достала откуда-то потертый кожаный мешок и нырнула в толпу. Держа мешок перед собой, девушка приблизилась к Титусу с Терином, но мальчишки с виноватым видом помотали головами. Девушка улыбнулась и направилась дальше. От Фина оказалось не больше толку, чем от этих двоих, но и его Луатас одарила улыбкой. Когда она подошла к Анневу, тот уже собирался ответить тем же молчаливым отказом, как вдруг его осенило: что, если в бездонном мешке затерялась монетка-другая?

– Постойте, – обратился он к Луатас, которая уже шагнула к другому зрителю. – Возможно, у меня и найдется что-нибудь для вас.

Аннев достал из внутреннего кармана туники выцветший артефакт и, представив себе монету, запустил в него руку. Пальцы тут же нащупали кусочек металла. Аннев вынул его, протянул женщине – и застыл в изумлении, как и сама Луатас.

Странно, что столь маленькая монетка оказалась такой тяжелой. Ребра ее были грубо обточены, изображения почти напрочь стерлись, и все же на одной стороне можно было увидеть исполосованное молниями небо и посох Одара, разделяющий надвое вздыбленное море.

Девушка, ни слова не сказав, взяла монету, а Аннев нервно сглотнул: он ведь эту монету уже видел. Ее несколько дней назад из этого самого мешка вытащил Содар. И Аннев прекрасно помнил, что изображено у нее на обратной стороне: дымящаяся наковальня с парящим над ней кузнечным молотом. Этой монете было почти пять тысяч лет, и отчеканили ее в тот короткий век, когда у народов Дароэи и Терры ходили одни и те же деньги.

Аннев был уверен, что ему одному известно, что это за монета и какова ее ценность, но, по-видимому, он ошибся. Рыжеволосая женщина нежно потерла монету между большим и указательным пальцем, а когда взглянула на Аннева, в ее глазах орехового цвета стояли слезы. Несколько мгновений она всматривалась в лицо юноши, изучая его черты. Вдруг глаза ее расширились. Сначала в них появилось узнавание, а после – страх, и Луатас, ахнув, попятилась в сторону брата. Краснопал как раз сунул в ножны последний кинжал и легким шагом поспешил к сестре.

– Что такое, Луатас? – Он вопросительно взглянул на обоих и тут заметил в руке сестры монету.

Нахмурившись, артист взял кусочек металла и, осмотрев его с обеих сторон, поднял удивленные глаза на Аннева:

– Это ты ей дал?

Аннев кивнул.

Лицо актера озарилось улыбкой. Он облизнул губы, словно собираясь еще что-то спросить, но увидел телегу и подошедших к ней трех мальчишек и, кажется, передумал.

– Благодарим вас. – Краснопал сжал монетку в ладони. – Вы проявили поистине королевскую щедрость.

– Это всего лишь медяк, – смущенно пробормотал Аннев. – Навряд ли он столь уж ценен.

Мутноватые голубые глаза артиста несколько мгновений изучали лицо Аннева, затем Краснопал взял из рук сестры мешок и показал содержимое юноше: мешок был пуст. Аннев помрачнел.

– Не знаю, сынок, заметил ты или нет, но мы илюмиты. – Жонглер бросил кривой медяк в мешок. – Зрители вопят от восторга, но редкий из них благодарит нас монетой.

– Вот как?

В этот самый момент к ним подошли Шраон с Брайаном. Кузнец держал в горсти монеты. Довольно улыбаясь, он чуть подбросил их на ладони, демонстрируя мальчишкам звякнувший улов.

– Не бог весть какое богатство, но за вход в город заплатить хватит.

Кузнец повернулся к артистам и, прищурив единственный глаз, произнес:

– Приветствую. Вот это было зрелище! Вы, несомненно, талантливы, господин артист.

Он бросил Краснопалу монетку. Тот ловко поймал ее и отвесил низкий поклон.

– Ты и половины всего не видел! – встрял в разговор Титус. – Он жонглировал аж дюжиной ножей – одновременно!

Терин с Фином встали рядом с пухлощеким малышом, и Фин важно кивнул, подтверждая его слова.

– Недурно выглядело, – подхватил Терин. Он послюнявил пальцы и принялся тереть щеки. – Хотя кровавые штучки были ни к чему.

– Ты о чем? – не понял Шраон.

Краснопал выразительно пожал плечами, и на губах его заиграла лукавая ухмылка.

– Что поделать – такова цена хорошего представления.

Он передал мешок сестре, и Луатас вернулась к своему занятию. Краснопал же поднял руки, и тут все увидели, что его пальцы испещрены крошечными белыми шрамами. Артист надавил на подушечку большого пальца, и на поверхности свежей ранки выступила капелька крови.

– Мое имя Крисс. В народе, по очевидным причинам, известен как Краснопал.

Шраон смерил илюмита долгим пристальным взглядом.

– Шраон Смит, – произнес он наконец и протянул артисту руку.