Читаем Мастер-Арфист полностью

Он знал ответ раньше, чем она произнесла хотя бы слово, знал его, когда пальцы девушки коснулись его губ, призывая к молчанию. Но почему она так печальна? Ф'нор не мог этого понять. Конечно, он был слепым глупцом, но теперь...

— Я люблю тебя с того дня, когда мы впервые встретились. Ты был так добр к нам... растерянным, вырванным из родных холдов и мастерских... Нас собрали во время того Поиска ради Ви-рент'ы, и одной из нас суждено было стать ее всадницей. Кому? Кто мог тогда сказать? А ты... ты был Крылатым, сыном Вейра, высоким, красивым и добрым... Разве я знала тогда... — Брекка запнулась, и глаза ее наполнились слезами, — разве я знала, что только бронзовые драконы летают с королевами!

Ф'нор притянул девушку к груди, его губы касались мягких волос, дрожащие пальцы Брекки гладили его плечи.

— Милая, — сказал он, когда ее рыдания затихли, — так вот почему ты отказалась от Н'тона?

Она кивнула и опять прижалась лбом к его груди, пряча лицо.

— Ты маленькая глупышка... изводишь сама себя... словно в наказание, — сказал Ф'нор с насмешливой нежностью. Он похлопал ее по плечу и с преувеличенным сожалением вздохнул. — Впрочем, ты родилась в мастерской, а что вы там знаете про обычаи племени Крылатых? Мораль холдеров — не для всадницы королевы. Госпожа Вейра должна считаться только с желаниями своего дракона и вступает в связь со многими всадниками, если ее королева выбирает разных самцов. Большинству девушек нравится такая свобода.

— Теперь я знаю об этом, — пробормотала Брекка, и тело ее словно застыло под руками Ф'нора.

— Что случилось? Я не нравлюсь Вирент'е?

— О, нет, нет! — Брекка выглядела испуганной. — Я хочу сказать... О, я не знаю, как объяснить тебе! Я люблю Вирент'у, но пойми же меня... Я не родилась в Вейре, и мне противно даже думать об этом! О такой... такой распущенности! Я не могу! Вот, я все сказала... Я не могу сделать это и боюсь, что буду мешать Вирент'е, когда придет ее время. Я не могу измениться так, чтобы принять обычаи Вейра. Я такая, какая есть!

Ф'нор попытался успокоить ее. Эта девушка, страдающая, неуверенная, разительно отличалась от той спокойной, серьезной Брекки, которую он знал.

— Никто не ожидает, что ты полностью изменишься... перестанешь быть прежней Бреккой... Но повадки драконов не осуждаются... во всяком случае, не всадниками. К тому же большинство королев предпочитает постоянно летать с одним бронзовым...

— Ты все еще не понимаешь... — Безнадежность звучала в ее голосе. — Я никогда не встречала мужчину, с которым могла бы... могла бы... — Ф'нор не разобрал ее тихий шепот. — Пока не увидела тебя. И я не хочу, чтобы другой владел мною... Я буду словно замороженной — и не сумею вернуть Вирент'у обратно! — Это был вопль отчаяния. — Я люблю ее, и когда она взлетит, я не смогу... Я думала, что мне удастся, но теперь я знаю... Нет, я... я...

Девушка попыталась вырваться, но Ф'нор даже одной рукой легко удержал ее. Внезапно она сникла в его объятиях.

— Значит, ты боишься потерять Вирент'у... Но любовь драконов отличается от человеческой. В такой момент мы живем их ощущениями, мы сами становимся драконами... и тут нет выбора. — Ф'нор крепко держал ее, чувствуя, что девушка старается отпрянуть от него, словно он стал ей также противен, как и неизбежно надвигающиеся события. Он подумал о всадниках Южного, о Т'боре — и тоже вздрогнул от гнева и отвращения. Люди, привыкшие потакать экзотическим вкусам Килары, могли нанести непоправимый вред этой невинной девочке.

Ф'нор бросил взгляд на низкое ложе и поднялся, прижимая Брекку к груди. Он шагнул к постели, потом замер, услышав чьи-то голоса, доносившиеся с опушки. Сюда могли войти.

Все еще удерживая девушку одной рукой, он понес ее к выходу, не обращая внимания на гневные протесты. Видимо, она разобралась наконец в его намерениях. Позади хижины Ф'нора, рядом с лежбищем Кант'а, была прогалина, заросшая высоким и мягким папоротником. Там им никто не помешает.

Ф'нор хотел быть нежным с ней, но девушка сопротивлялась с неожиданным ожесточением. Брекка кричала, что они разбудят спящую Вирент'у, умоляла не трогать ее. Он не был нежным — скорее настойчивым и жестоким, — но в конце, когда Брекка сдалась, ее страсть поразила Ф'нора. Казалось, их драконы тоже включились в любовную игру.

Ф'нор приподнялся на локте, осторожно отбросил пряди влажных, перепачканных соком папоротника волос с закрытых глаз девушки. Лицо ее стало спокойным, безмятежным, и горячая благодарность затопила Ф'нора. Мужчина никогда не знает заранее, как отзовется женщина на его любовь; слишком часто многообещающие намеки флирта в реальности оказываются пустым звуком.

Но Брекка и в любви была такой же искренней, такой же отзывчивой и щедрой, как всегда; в ее наивном неведении таилось больше чувства, чем в ухищрениях самой искусной женщины, когда-либо встречавшейся Ф'нору.

Веки девушки поднялись, и на долгий миг ее глаза задержались на лице Ф'нора. Затем она со стоном отвернулась, избегая его пристального взгляда.

— Ты жалеешь об этом, Брекка? — шепнул он, полный раскаяния.