Робинтон смотрел, как Ф'лар неловко похлопывает девушку по плечу. Да, бронзовому всаднику придется еще многому научиться. Однако эта неуклюжесть выглядела по-своему обаятельной…

— Настоящий друг, верный и бесстрашный, — сказал Ф'лар. Огонь зеленовато-золотистых глаз стража порога потускнел. И потух.

Все драконы издали жутковатый, еле слышный, пронзительно-высокий звук, от которого волосы поднимались дыбом. Так они прощались с сородичем.

— Он был всего лишь стражем порога! — пробормотала Лесса, ошеломленная такими почестями.

— Драконы оказывают почести, когда они считают нужным, — сухо заметил Ф'лар.

Лесса еще раз взглянула долгим взглядом на уродливую голову, которую держала на руках. Потом опустила ее на камни, погладила подрезанные крылья. Проворно расстегнула тяжелую пряжку, скрепляющую металлический ошейник, и отшвырнула ошейник прочь.

А затем плавным движением поднялась на ноги и решительно направилась к Мнемент'у, не оглядываясь более на Руат-холд.

«Значит, Ф'лару удалось убедить ее оставить Руат и сделаться госпожой Вейра», — подумал Робинтон. Его это не удивило. Однако ему хотелось бы знать, что такого сказал — или сделал — Ф'лар, чтобы убедить Лессу оставить свой любимый Руат.

Ф'нор, К'ган и четверо других остались стоять на крыльце. Прочие всадники спустились во двор, дожидаясь своих драконов.

— Надо привезти сюда Лайтола из Плоскогорья, — сказал Ф'нор, пока всадники один за другим садились на драконов. — Пусть он тут распоряжается.

— Хорошая идея, — одобрил Робинтон.

— А кто ты, собственно, такой?

Ф'нор спросил об этом беззлобно, но он не мог не заметить, что Робинтон одет в цвета Фэкса.

К'ган усмехнулся.

— Это главный арфист Перна, Ф'нор.

Он обернулся к Робинтону.

— Я сразу подумал, что это ты, когда увидел тебя стоящим на страже у стены, но освещение было плохое, а я и представить себе не мог, что ты сумеешь проникнуть в Руат!

Ф'нор воззрился на Робинтона с растущим уважением и интересом. В это время Мнемент' подпрыгнул и ушел ввысь. За ним начали взлетать прочие драконы.

— Неужели вы думаете, что я согласился бы пропустить сегодняшние события? — сказал Робинтон. — Да ни за что на свете!

Он оглянулся на столы, накрытые в главном зале, и печально спросил:

— Как вы думаете, у них тут не найдется приличного вина?

 Полет дракона

Да, это Вирджиния помогла мне создать и эту планету, и все чудеса, которые на ней происходили. И я благодарю Тебя за нее.

 Пролог

Когда легенда превращается в легенду? Почему миф становится мифом? Насколько древними и полузабытыми должны быть факты, чтобы послужить основой для сказки? И почему память об одних событиях остается нетленной, тогда как достоверность других со временем становится сомнительной?

Ракбат из созвездия Стрельца был желтой звездой типа G. В его систему входили пять планет — и еще одна, блуждающая, притянутая и связанная узами тяготения в последние тысячелетия. На третьей планете Ракбата был воздух, которым люди могли дышать, и вода, которую они могли пить; сила тяжести на ее поверхности позволяла человеку свободно перемещаться, не сгибая спины. Люди открыли ее и быстро колонизировали — как они поступали со всеми пригодными для обитания планетами, до которых могли дотянуться. А затем колонистов предоставили собственным заботам. Они никогда не узнали, почему так случилось — из-за крушения империи или равнодушия ее чиновников; со временем они перестали задавать вопросы по этому поводу.

Когда люди впервые обосновались на третьей планете Ракбата, получившей название Перн, они почти не обратили внимания на странную бродяжку, которая вращалась вокруг центрального светила по очень вытянутой и неустойчивой эллиптической орбите. Спустя несколько поколений люди забыли о ее существовании. Двигаясь по своему пути, предопределенному законами небесной механики, мир-скиталец подходил близко к Перну каждые двести земных лет.

Когда планеты сближались и обстоятельства складывались благоприятно (что случалось нередко), жизнь, обитавшая в чужом мире, стремилась преодолеть узкий промежуток пространства и перебраться на более гостеприимную планету.

Именно в период отчаянной борьбы за выживание, сражения со смертью, спутанными серебряными нитями рассекающей небеса Перна, связь с материнской планетой была окончательно разорвана. Воспоминания о Земле слабели с каждым следующим поколением; сначала они превратились в легенду, а затем исчезли из дальнейшей истории Перна, канув в забвение.