«Эйлин, — отозвался он. — Меня накачали наркотиком. Я на Массе. Они...»

«Чаз, держись! Не прерывай контакт. Я не хочу снова потерять тебя...»

«Бесполезно, — подумал он, с трудом понимая происходящее. — Меня уносит... мне нужна помощь... мне нужна Масса...»

Эйлин продолжала говорить, но ее голос слышался все слабее, едва пробиваясь сквозь бушующий хаос.

Последним усилием воли подчинив слабеющий разум, Чаз с тоской вспомнил о той величественной симфонии, прозвучавшей в его мозгу, когда он впервые соприкоснулся с Массой. Ничто не смогло бы заглушить торжество этой беззвучной мелодии, но оркестр на этот раз молчал. Музыка означала спасение, но он не слышал ее...

Чаз метался в безмолвной тишине, отчаянно пытаясь зацепиться за обрывок мелодии.

И наконец ему удалось... Любовь к Эйлин помогла ему отыскать грандиозную симфонию Массы. Медленно, очень медленно тяжесть обрушившегося отчаяния отступила; откуда-то издалека, сквозь пелену безумия, подталкивавшего Чаза к бездонной пропасти, послышались первые аккорды величественной музыки. Оркестр звучал все громче и громче. И ничто на свете не в силах было устоять перед его мощью.

Глава 9

Музыка, как закованный в броню великан, надвигалась, сметая змеиные гнезда. Со скоростью вселенского урагана она мчалась, разрывая липкую паутину, в которой билась крошечная планета по имени Земля. Словно неумолимое колесо самой Вселенной, эта величественная симфония обрушилась на ядовитую оболочку, сотворенную руками человечества.

Как и в предыдущий раз, голос Массы, не ведающий преград, пронзил мозг и тело Чаза. Наркотический дурман, окутывавший сознание, рассеялся и исчез без следа. Подобно подхваченному ураганом листку, Чаза понесло в вихре музыки Массы, но теперь его разум был ясен.

Сначала он просто плыл по течению, но постепенно к нему вернулись воспоминания об Эйлин, а вместе с ними вернулось и желание вновь услышать ее голос. И тогда он попытался обуздать звуковое торнадо, только что выхватившее его из губительного хаоса.

Он чувствовал себя орлом, рожденным с могучими крыльями, но только сейчас научившимся парить в центре урагана. Здесь не могло быть никаких учителей — только инстинкт; никакого руководства — только дремавшие до сих пор рефлексы. Чаз впервые осознал, в чем предназначение его дара цепного восприятия — этот дар был необходим для максимально точного выбора, который бы отмел все бесполезные и ошибочные действия, связал бы воедино все верные ходы, выстроил их в логическую цепь.

Ему удалось обуздать мощь Массы — по крайней мере, он мог управлять ее силой. Она представлялась ему в виде темного, клубящегося конуса, вырывавшегося из другого гигантского конуса турбулентных воздушных потоков, который в свою очередь исходил из огромного кристалла, росшего в питательной среде Массы.

Держась на безопасном расстоянии от эпицентра, где он мог исчезнуть навсегда, превратиться в облачко ионизированных молекул, Чаз переходил с потока на поток, но до вершины гигантского конуса оставалось еще далеко. Но расстояние отныне не имело значения, ибо он находился в пути. Воспользовавшись усмиренной мощью Массы, он без труда мог дотянуться до Эйлин.

Оседлав стремительный поток, Чаз, словно лассо, метнул Эйлин всю силу своей любви.

«Эйлин?» — позвал он.

«Ты вернулся! Чаз, что с тобой?»

С ликованием наездника, обуздавшего дикого жеребца, Чаз рассмеялся.

«Теперь все в порядке! Мне удалось оседлать одну кобылку, которая поначалу чуть было не сбросила меня».

«Ты о чем? Я тебя не понимаю».

«Ты что, не читала старых вестернов? — ответил он. — Впрочем, не важно. Главное, мы снова слышим друг друга».

«Что случилось, Чаз? Что с тобою произошло?»

«Кто-то подстроил мне ловушку. Мне всадили дозу какого-то галлюциногена. Но Масса послужила противоядием. Теперь все в порядке. Где ты?»

«В Цитадели. Но со мной все хорошо. Они даже пообещали отпустить меня».

«В Цитадели? Это что — какое-то место? Мне казалось, это всего лишь название».

«И то, и другое. Главное, конечно, организация. Но и место тоже, даже если оно... не стоит говорить об этом. Мне нужно кое-что сказать тебе, Чаз...»

«Подожди-ка. Что ты хотела сказать насчет места? Договаривай, раз начала».

«Я хотела сказать — даже если оно похоже на настоящую цитадель. Это место называется Эмбри-Тауэр. Снаружи оно похоже на обыкновенное высотное здание с квартирами и офисами, но внутри — все совершенно иначе. По-моему, оно находится где-то в Чикаго».

«А где Тилликум? Он с тобой? Тебя держат под замком?»

«Нет, Тилликума здесь нет. Я не захотела брать его с собой. Я на время поручила его колдунье из нашей общины. Но меня скоро выпустят. Я уже говорила тебе — они собираются отпустить меня. А теперь, Чаз, послушай меня. И не перебивай. Это очень важно».

«Самое важное — это ты. Остальное потом...»