Теперь понятно, что высшая и мистическая цель алхимика — философский камень, превращение свинца в золото, — представляла собой возвышение личности к Красоте, Истине, Добру, воплощение истинной сущности, которую каждый человек носит в себе, поскольку человек представляет собой самую материю Великого Творения. Так намечается вознесение, которого требует осуществление сокровенного. Тому же учит масонство. «Вселенная, Великая Божья Библия, ярко сияет вокруг него. Материальная Природа — это его Ветхий Завет, которому миллионы лет, который полон вечных истин, попираемых нашими ногами. Человеческая природа — это Новый Завет бесконечного Бога, который каждый день открывает нам в нем новую страницу по мере того, как Время перелистывает их... Все сущее — это мысль бесконечного Бога: Природа — это его проза, а человек — поэзия»¹. Именно в таком смысле розенкрейцеры изучали Liber Mundi, Великую Книгу Природы, чтобы получить доступ ко всем божественным «знакам», которые в ней начертаны.

Эта теория, пантеистическая на первый взгляд, включенная во все эзотерические доктрины (дорогая еще сердцу Спинозы, который лишь перенес на язык картезианства¹⁰¹ основные интуитивные представления каббалистики), нередко выглядела подозрительной для католической церкви, опасающейся, как бы идея имманентности не взяла верх над идеей трансцендентности. Однако существуют два способа обожествления окружающего мира: сделать из него Бога и поклоняться ему (это пантеизм в истинном смысле этого слова) или, напротив, видеть в этом мире, как в наши дни видит Тейяр де Шарден, «всегда присутствующего, имманентного Бога и поклоняться ему в этой божественной среде, которую он создал во имя нашей встречи и для своего Воплощения»¹⁰². «Да будет Бог все во всем», — говорил св. Павел (1Кор. 15:28).

VI. Традиция

Высшее стремление масонства, как и всех сокровенных учений, состоит в достижении абсолюта и подтверждается обращением к Традиции, символы которой представляют собой ключ к пониманию этой Традиции и способ ее передачи.

Заметим, что термин «Традиция» имеет два различных смысла. С одной стороны, он обозначает источник Знания, а с другой стороны, способ передачи знания. Знание незыблемо и абсолютно, способ его передачи — это синкретический (разновидность эклектизма) результат поисков знаний на протяжении многих тысячелетий, осуществлявшихся различными «отрядами» человечества и следовавшими друг за другом цивилизациями. Способ передачи знаний может приспосабливаться к потребностям времени и среды, чтобы быть понятым и развиваться за счет новых приобретений. Большинство религий обращаются к идентичному понятию, чтобы приблизиться к божеству, но они придают этому понятию значение откровения, посредством которого выражается, в частности, священное содержание священных книг, подобных Библии или Корану. Происходит ли то же самое с Традицией в том виде, в каком к ней обращается масонство? Том Священного Закона, в наши дни представляющий собой религию большинства братьев-масонов, входящих в ложи, — имеет ли он в обязательном порядке для каждого масона такой же характер божественного откровения?

Этого нельзя исключать, но следует понимать в более общем смысле. Если ответ на тот великий вопрос, который ставит Знание, передается через Традицию, то, значит, она присутствует в каждом человеке, поскольку она в большей степени испытывается и ощущается, чем доказывается. Следовательно, в плане сокровенном невозможно определить эту Традицию как некую дидактическую форму. Но понять ее природу нетрудно. Она соответствует метафизической основе религий, тому ответу, который дают религии, чтобы удовлетворить религиозные чувства, внутренне присущие человеческой сути¹⁰³.

Обращаясь к эзотерическому содержанию религий, можно заметить, что, столь возвышенные в своем принципе, они на деле сводятся к Усилию, к поискам Совершенства, к общению Человека с Бытием в рамках Знания и Любви и при посредстве них. Историк и философ обнаруживают также, что религии, далекие от того, чтобы противоречить друг другу, имеют множество общих черт. Их изотеризм позволяет найти эту связь, которая возвышает каждую из них по отдельности, одновременно возвышая их все. Эта идентичность религий, явление известное с незапамятных времен, наводит на мысль о какой-то традиции, об откровении (либо сверхъестественном, либо интуитивно ощущаемом параультранормальным зрением некоторых мудрецов), о традиции, утраченной в наши дни под покровом различных религий, которую важно открыть вновь с помощью эзотерического понимания идентичных символов, выражающих эту традицию во всех культах и церковных обрядах.