Читаем Маськин полностью

Маськин Почтовый Ящик подарил Маськину огромное количество поздравительных открыток, адресованных Маськину, а также всем жителям округи, потому что по обыкновению выхватил из сумки почтальона Благовесткина и проглотил самые радостные и красочные почтовые отправления. Даря открытки, Почтовый Ящик мстительно поднял ногу рядом с псом Колбаскиным и оросил землю у его ног, как это каждый раз делал Колбаскин Почтовому Ящику, ходя на прогулку. Было видно, что они не на шутку борются за право быть любимой собакой Маськина, и Маськину приходилось теперь покупать по две кости – одну псу Колбаскину, а вторую Маськиному Почтовому Ящику. Однако чувствовалось, что они скоро подружатся, потому как они часто дружно лаяли и выли на луну.

Рыночная Экономика пришла в гости к Маськину и принесла целый мешочек орехов для Плюшевого Медведя. У Рыночной Экономики прошёл очередной кризис и некоторый упадок сил, который случается у всякой дамы по крайней мере раз в лунный месяц, и она заметно повеселела. Сборщик налогов ворон Самкоглавов в подарок Маськину передал с ней мерную ложку для отмеривания налога на манную кашу.

Сэр Джентельменкин подарил Маськину документ, в котором его двор освобождался от права королевы на проезд. Он всё-таки нашёл лазейку в законе, по которой дом Маськина можно было и не сносить. Хотя Маськин эту проблему уже, как вы помните, решил, он не захотел расстраивать сэра Джентельменкина и выписал ему чек за оказанную услугу. В английской культуре подарки не приняты как таковые и за них, так или иначе, всегда приходится платить.

Трамвайный Хам в подарок Маськину обкусал и свернул в трубочку все Маськины наличные деньги, тем самым завершив второй этап денежной реформы. При этом Трамвайный Хам долго гонялся по всему дому за Маськиным Бумажником, который с реформой был не согласен и пытался укрыть несколько неиспорченных монет. Трамвайный Хам опять хамил самозабвенно и сообщил Маськину, что тот до неузнаваемости постарел с их последней встречи, и лишь через некоторое время понял, что ошибся и разговаривал с домовым Тыркиным, который действительно выглядел немолодо, поскольку был потомственный тролль, – ему было 950 лет, ведь он родился ещё при викингах и случайно был завезён в Маськин дом в Западной Сумасбродии с вещами из Маськиного старого дома в Барвазании – стране на краю Скандинавского полуострова, где Маськин счастливо проживал некоторое время.

Домовому-барабашке Тыркину льстило, что Трамвайный Хам перепутал его с Маськиным, и он даже воспользовался случаем и стырил у Трамвайного Хама подтяжки, отчего тому пришлось весь праздник самому подтягивать себе штаны. А в момент, когда Трамвайный Хам хотел сказать хамский тост и, встав из-за стола, поднял рюмку в одной руке, а вилочку с солёным рыжиком в другой, с него упали штаны и все увидели, что Трамвайный Хам ходит в длинных семейных трусах в горошек с надписью спереди:

«Не проходите мимо!»

и другой надписью сзади:

«Не стой под стрелой!»,

что сильно подмочило его репутацию мэра города, коим он был избран пожизненно, что было предусмотрительно сделано мудрыми горожанами, чтобы Трамвайный Хам не разворовал казну города сразу по заступлении на пост.

Маськина Мочалка, практически полностью излечившись от меланхолии, подарила Маськину замечательный мочалочный стих, так и пышущий жизнерадостностью:

Мусье Сильвуплешкин подарил Маськину своё доброе расположение и привет от самого мэтра Наполеошкина. Он также вернул Маськину его трубу, сказав, что из неё вышел никудышный франкофон, и Маськин с радостью снова переселил в неё попугаев, которые начали третий медовый месяц, наблюдая звёзды, правда, немного сместившиеся на небе со времени их последнего наблюдения.

Профессора Кислых Щей подарили Маськину почётный диплом Профессора Кислых Щей и позволили ему разрезать ленточку их нового ускорителя Кислых Щей, который они запустили в работу, чтобы окончательно доказать всем, что они профессора, а не просто постоять вышли…

Мадам Культурные Различия подарила Маськину тюбетейку в стиле еврейской кипы и радостно станцевала с ним греческий танец сиртаки, переходящий в еврейский танец «Без двадцати восемь».

Рыба 007 подарила Маськину шесть банок первоклассных рижских шпрот. Не тех, что делают где-то в Эстонии и которые невозможно есть, а настоящих, которые есть возможно. Это действие, по мнению Рыбы 007, должно было снизить Маськину рыбожадность хоть на какое-то время, пока она, Рыба, сумеет перегруппироваться для нового раунда шпионских страстей.