– Добрый вечер, дамы и господа! – произнес мужчина, открыто улыбнувшись. – Сегодняшний бал по случаю Рождества объявляется открытым!

Под звуки венского вальса пары закружились по залу. Мелькали разноцветные платья, сливаясь в необычайно пеструю, но удивительно спокойную картину. Все присутствующие наслаждались происходящим. Артем, аккуратно придерживая руку Юли, медленно вел ее в танце и радостно улыбался, слушая ее тихое восторженное щебетание. Впервые он действительно отдыхал на светском мероприятии, не задумываясь ни о чем. Музыка затихла, знаменуя конец первого танца, и спустя мгновение зазвучала вновь, однако представители старшего поколения, отдав дань традициям и этикету, неспешно переговариваясь, отошли к закусочным столикам, не мешая отдыхать молодежи.

До знаменательного момента оставалось еще не менее трех часов, посему курсанты расслаблялись, стараясь не думать о будущем и насладиться мгновением счастья. Иногда юноши менялись партнершами, внося в танцы разнообразие. Девушки против абсолютно не были, позволяя новым кавалерам увлекать их на танцпол. Со всех сторон слышался задорный смех, бокалы с шампанским и блюда с легкими закусками сменялись с поразительной скоростью, время словно потеряло значимость, перестало существовать.

Остановившись возле одной из размашистых елей в углу зала, чтобы перевести дыхание и немного отдохнуть от танцев, Артем приобнял Юлю за талию, прижимая ее к себе, зарываясь лицом в ее мягкие волосы и отмечая легкий цветочный аромат духов. Первый удар часов, ознаменовавший полночь, стал неожиданностью и заставил взглянуть на зал. Веселящаяся толпа разбрелась к столикам, все спешно разбирали бокалы с шампанским. Второй удар. Покровский почувствовал, как в его объятиях напряглась подруга. Сердце участило ритм, с бешеной скоростью разгоняя кровь по организму. Третий удар. Пары, взяв бокалы, вновь хлынули в центр зала, организуя группы из знакомых и друзей, обмениваясь пожеланиями и поздравлениями. Четвертый удар. Активировались автоматические распылители, газ начал медленно проникать в помещение. Пятый удар. Легкий аромат ванили разнесся по залу, но веселящаяся толпа никоим образом не обратила на это внимания. Шестой удар. Во рту образовывается солоноватый привкус, легко убираемый при помощи шампанского. Седьмой удар. Артем прикрыл глаза, где-то послышался звук разбивающегося стекла и крик «На выход!». Восьмой удар. Ничего не понимающая толпа препятствует проходу Правителей и их свиты к дверям. Девятый удар. Отовсюду звучит звон разбиваемых бокалов, газ поражает нервную систему. Десятый удар. Начинается паника. Девушки теряют сознание, падая в руки кавалеров. Покровский лишь крепче прижал к себе Юлю, чувствуя, как расслабляются ее напряженные мышцы. Одиннадцатый удар. Охрана прорывается к двери и безуспешно пытается ее выбить, превозмогая слабость. Артем прислоняется спиной к стене, стараясь удержать равновесие на ватных ногах. Двенадцатый удар. Мышцы сковывает судорога, сознание обволакивает вязкая темнота.

Глава 10

Послепраздничные хлопоты

Как же сложно иногда вставать по утрам! Особенно если вечером ранее ты умер. Или чуть не умер. Разница хоть и существенна, но иногда практически незаметна. Командир самой маленькой группы учащихся Академии имени Александра Македонского медленно открыл глаза, моментально сморщившись от яркого света и неприятной белизны в обстановке. Впервые за время учебы он возненавидел фирменный цвет учебного заведения. На внешний раздражитель тело отозвалось мгновенно сжавшимся желудком. Едва свесившегося с кровати курсанта вырвало желчью, по помещению разнесся неприятный запах рвоты. Утерев губы рукавом белоснежной рубашки, в которую он оказался одет, Артем вновь откинулся на подушки. Сознание прояснялось неохотно, но вскоре юноша смог восстановить в памяти произошедшие ранее события. Превозмогая отвратительное самочувствие, он вновь открыл глаза и осмотрелся. Комната была ему незнакома, но явно не являлась больничной палатой. «Попались все-таки!» – грустно резюмировал он, опуская веки.

Сил вставать, идти и с кем-то разговаривать не осталось, но была необходимость, игнорировать которую оказалось чрезмерно сложно. Пошатываясь, Артем встал с кровати. Чуть не поскользнувшись в собственной рвоте, добрался до двери, на удивление оказавшейся незапертой. Аккуратно опираясь на стену, Покровский дошел до конца коридора, ведущего, как оказалось, в главный холл северного крыла. «Видимо, здесь пострадавших положили!» – мелькнула мысль, сразу же подняв командиру настроение. Прислонился спиной к стене и сполз на пол, не в силах идти дальше. По лицу струились холодные капли пота. Сознание удерживать стало все сложнее и сложнее. Покровский завалился на бок, проклиная свою слабость и вновь погружаясь во тьму.