Он, как и Фронтис, лучился золотой, сияющей изысканностью, но в его случае это было сияние красоты, пробивающейся сквозь раскрошенный мрамор, напоминая о прежнем великолепии, разрушенном временем.

Однако не только время наложило отпечаток на облик Офиона. Мне показалось, что основное давление шло изнутри. Если же говорить о внешнем виде, то он мог быть братом Фронтиса, причем братом не только старшим, но и более печальным, даже, пожалуй, боязливым.

6. ЭХО ПРОШЛОГО

Офион остановился в проходе, слегка горбясь, его плечи заметно склонялись вперед. Глаза у него были голубые, как у Фронтиса, но темные, как-вечернее небо, тогда как у Фронтиса напоминали утреннее. В их глубине таилось знание, которым Фронтис, несмотря на всю свою скептическую мудрость, не обладал.

— Ты не мог подождать меня, Фронтис? — ровным голосом спросил он.

— Я избавил тебя от хлопот, — ответил Фронтис. — Тебе не нужно терять время на предварительные расспросы. Язон знает все, что нам нужно.

— Это Язон?

— Так утверждает Панир. — Фронтис махнул рукой в сторону колонн.

Офион обратился ко мне; голос его был бесстрастен, словно он повторял заученный текст.

— Тоща слушай, — сказал он. — Между Аполлионом и богиней тьмы Гекатой идет извечная война. В далеком прошлом Язон украл Золотое Руно, любимое сокровище Аполлиона, и бежал под защиту Гекаты на Эю. Цирцея любила Язона и помогла ему. Потом Язон умер, бежал или пропал, а война продолжалась. Существует пророчество, что Язон вернется вновь и будет словно меч Аполлиона в руке Гекаты. Поэтому… мы хотим сломать этот меч.

Говоря, он внимательно разглядывал меня.

— Есть еще проблема Цирцеи. Она — рука Гекаты, подобно тому, как ты должен был стать ее мечом. Геката будет сильна до тех пор, пока Цирцея не умрет, а Маска не будет разломана. Однако в войне между Гекатой и Аполлионом никогда не должно возникнуть ситуации, когда Аполлиону придется сражаться с богиней мрака на ее собственной территории. Никогда… — Он понизил голос. — Всего один раз Аполлион обратил к земле свой темный лик. Он повелитель затмения, а также владыка солнечного сияния. Но, говорят, однажды он спустился в Гелиополис во время затмения — в тот самый Гелиополис, на руинах которого построили мы новый город.

Вскоре начнется затмение солнца, и ты должен умереть до него. Однако твоя смерть — это еще не все. Язон тоже когда-то умер, а теперь вернулся. Должна погибнуть и рука Гекаты. Маска и Цирцея должны быть уничтожены навсегда, чтобы наступил мир под дланью Аполлиона.

В комнате повисла тишина, которую нарушил Фронтис:

— Ты еще не сказал Язону, что он должен сделать. Офион внезапно задрожал всем телом. Его необыкновенно темные глаза смотрели то на Фронтиса, то на меня. На этот раз молчание прервал я:

— Почему я должен был бежать от ваших солдат? Офион продолжал молчать, зато Фронтис спросил:

— Зачем скрывать это от него? Он далеко не глупец. Может, мы с ним договоримся?

Офион словно язык проглотил, зато молодого жреца явно осенила некая идея.

— Ну что же, Язон, вот ответ на твой вопрос. Мы хотели, чтобы ты бежал, ибо при этом ты мог привести нас к молодой Цирцее. Ты и сейчас можешь это сделать. Если ты поможешь нам, то не умрешь. Правда, Офион?

— Правда… — буркнул жрец. Мне показалось, что на мгновение лицо Фронтиса озарила улыбка.

— Итак, Язон, заключим сделку. Что ни говори, а жизнь лучше, чем смерть. Разве нет?

— Может, да, а может, и нет, — ответил я. — Мне ничего не известно о молодой Цирцее. Почему бы вам не поискать ее на Эе?

— Жрица с Эи — это старая Цирцея, — сказал Фронтис. — Она уже давно не служила богине, и сейчас очень слаба. Понимаешь, когда Цирцея умирает. Маску передают очередной жрице — следующей Цирцее. И вместе с Маской переходит сила Гекаты. Поскольку Цирцея с Эи очень слаба, а столкновение между достойным Аполлионом и богиней мрака неизбежно, богине понадобится сильная рука и новая, молодая жрица. Эта жрица и есть новая Цирцея, очередная наследница Маски. Она была здесь, в Гелиополисе.

— Я слышал об этом. Вы убили ее, — выпалил я.

— Нет, не убили, — ответил Фронтис. — Она бежала. Девушка не могла покинуть город — у нас превосходные стражники на стенах. Таким образом, поскольку сеть предназначения слагается в определенный узор и поскольку вернулся Язон, мы должны найти молодую Цирцею и убить ее. Если она выживет и наденет Маску, то с ее и с твоей помощью Геката сможет вести войну с Аполлионом, а момент затмения слишком близок, чтобы сидеть сложа руки. Лучше бы тебе договориться с нами, Язон. Кто может сражаться с богами? Он старался убедить меня, но его голос выдавал лицемерие. Все время он украдкой посматривал на дремлющего Офиона.

— Я не могу привести вас к этой вашей Цирцее. Если уж вы не знаете, где она, то откуда знать мне.

Фронтис внимательно посмотрел на меня и усмехнулся.