Читаем Маска Нерона полностью

Рим спал, погруженный во тьму и тишину, даже мерные шаги ночных стражников, «неспящих», не нарушали покоя великого города, и ни одна живая душа не видела, как потомки карфагенян подкрадывались к лавкам и складам, к лачугам бедняков и домам богачей. Развязав мехи, они поливали стены домов нефтью.

Вдруг в ночной тишине раздался громкий звук трубы.

И по этому сигналу в разных концах города поджигатели высекли искры кремневыми кресалами и запалили облитые нефтью дома.

Рим вспыхнул разом с двадцати концов, и через несколько минут огромный город превратился в огненный ад.

Карфагеняне растворились в темноте, вернулись к своим домам, чтобы спасти своих близких и заранее приготовленные пожитки. Прочие римляне просыпались от треска ломающихся балок, от гудящих звуков пламени. Они вскакивали с постелей, пытаясь понять, что происходит, хватались то за одно, то за другое, полуодетыми выбегали на улицы, возвращались, чтобы спасти детей и стариков.

Кто-то тащил сундучок с золотом, кто-то – старинные папирусы или пергаментные книги. Среди огня метались, как безумные, женщины и мужчины, пытаясь найти выход из огненного лабиринта. Воры и грабители пользовались моментом, чтобы поживиться за счет человеческого горя, они пробирались в горящие дома и тащили оттуда золото и серебро, в суматохе брошенное хозяевами.

Наконец вышли из своих казарм «неспящие», запрягли повозки с пожарными помпами и бросились в бой с огненной стихией.

Но силы были неравны: несколько сотен стражников никак не могли сладить с разбушевавшейся стихией, и пламя завоевывало все новые кварталы Вечного города.

В это время на холме, поодаль от пылавшего Рима, император Цезарь Клавдий Август Германик Нерон стоял, облаченный в театральный костюм и золотую трагическую маску, аккомпанировал себе на лире и декламировал поэму собственного сочинения под названием «Гибель Трои»:

Далеко внизу огромный город полыхал, со всех сторон охваченный пламенем. Отсветы этого пламени падали на облака, на рощи олив по склонам холма, на золотую маску императора.

– Какое зрелище! – воскликнул Нерон, прекратив декламацию и повернувшись к вольноотпущеннику Афтазию. – Такого величественного зрелища не видел еще никто – с самого момента сотворения мира! Никакая театральная постановка не сравнится с этой! Теперь мое имя навсегда останется в истории!