Читаем Маска майя полностью

— Убедиться в том, что мы все трое понимаем, что происходит, и выяснить, есть ли у нас согласие по поводу того, как мы должны действовать дальше. Думаю, вы поняли, что понадобились три человека, чтобы дойти сюда. Глифы первого зала разделены так, что один человек не смог бы нажать одновременно на два из них, и то же самое касается трех колонн, которые мы только что сдвинули.

— Правильно, — согласился Ги, — но вспомни: когда вы спускались на плитах, я уже находился внизу. Для этого первого шага хватило и меня одного.

— Да, но если бы мы не появились, та комната стала бы твоей могилой. — Николь решила, что ей уже здорово надоел ее соотечественник. — Этот факт лишь укрепил мою уверенность в том, что ничто сейчас не является случайным. Вышло так, что в результате стечения странных обстоятельств мы находимся внутри пирамиды, в то время как выход заперт.

Ги Лаланд сделал жест, как бы говоря: «Ну и что?»

— Да, Ги! — Фабрисио поддержал девушку. — Я тоже об этом подумал, и, клянусь тебе, у меня мурашки бегают по коже. Нас трое, и богов тоже трое. И больше нас не станет. Похоже, мы избраны каждым из них. Если бы не сон Николь, мы бы еще находились наверху в ожидании, когда снова заработают плиты, чтобы выйти наружу.

— А без твоего сна, Аугусто, мы бы не знали, что делать с руслом, даже если бы вдруг нам удалось заставить реку течь. — Она улыбнулась гватемальцу. — Тебе тоже снился сон с богом, Ги? Тебе приснился… Ун Симиль? — Она произнесла это имя почти со страхом.

Лаланд снова пожал плечами.

— То, что вы говорите, просто замечательно, и мы могли бы потратить часы, ходя по кругу, но я предлагаю вам спокойно обсудить это позже, когда все будет кончено. Сейчас для нас важно завладеть маской.

— Если мы ее найдем. Но прежде чем продолжить, я бы хотела иметь уверенность, что мы будем заодно. До сего момента было необходимо, чтобы мы работали в команде, так и должно продолжаться.

Николь и Фабрисио посмотрели на французского археолога, а тот сделал двусмысленный жест.

— Все это звучит несколько мелодраматично, тебе не кажется, Николь? С тех пор как мы вылетели из Парижа, мы все делали вместе, и я не вижу причины что-либо менять. — Повернувшись, он вошел в коридор, вытянув вперед руку с лампой, чтобы она освещала ему путь.

Девушка и гватемалец посмотрели друг на друга, и Николь нахмурила брови. Ей очень хотелось сказать своему соотечественнику, что вот уже несколько дней как он действует по своему усмотрению, но она промолчала. Потом они с Фабрисио вошли в коридор, не желая оставаться в темноте.

Она была там. Все еще вдалеке, но, несомненно, это была она. Коридор привел их в зал, похожий на тот, который они недавно покинули, и в нем, как в главном помещении святилища, находилась маска. Несмотря на то что ее окутывала слабая дымка, зеленое сияние притягивало к себе их взгляды. Она лежала на каменном выступе, напомнившем Николь алтарь маленького храма, в котором началось их приключение. Увидев ее, девушка почувствовала, что нет ничего более важного в мире и она должна сделать все, чтобы завладеть ею. Ее спутников посетила та же самая мысль, и девушке даже не нужно было смотреть на них, чтобы убедиться в этом. Хотя маска была еще далеко, она увидела, что ее глаза и рот были всего лишь темными дырами, придававшими ей зловещий вид. Но все равно она казалась невероятно прекрасной, и Николь поняла, что должна завоевать ее только для себя, что она не намерена ни с кем ее делить.

Ги Лаланд первым рванулся к ней. Николь лишь упрекнула себя за то, что не опередила его. Она и Аугусто Фабрисио двинулись вслед за французом, хотя и знали, что не смогут догнать его.

Но он сам внезапно остановился, глядя сначала вниз, а потом по сторонам, как человек, лихорадочно ищущий спасения.

Девушка поняла, почему он так себя вел, подойдя поближе: глубокая пропасть с гладкими стенами пересекала комнату от одной стены до другой, преграждая им путь. Маска оставалась недостижимой.

Француз посмотрел на Николь, и она увидела глаза грабителя, готового на все. Но ей хватило здравого смысла признать, что ее взгляд, скорее всего, выражает те же чувства.

— Это безумие. — Голос Аугусто Фабрисио показался им далеким, словно доносившимся из другого измерения, но ему удалось на мгновение отвлечь их от борьбы. — Полагаю, маска влечет вас точно так же, как и меня, но мы ни в коем случае не должны допустить, чтобы она заставила нас утратить разум.

Николь посмотрела на него с удивлением: как мог этот человек говорить о разуме, если ему предоставлялась возможность стать богом? Если в нескольких метрах от него находился предмет, способный наделить его такой властью, о которой до сих пор никто и не мечтал? Ибо с момента, когда она увидела маску, войдя в этот подземный зал, Николь знала, что ее обладатель будет держать мир в своих руках. Она не смогла бы объяснить, почему она в этом уверена, но не сомневалась, что так оно и есть.