Читаем Маска майя полностью

Балам осмотрелся, все еще потрясенный великолепием города. Тем утром на площади собралось множество зрителей, удерживаемых на расстоянии равномерно расставленной стражей. Прибытие их группы и королевского распорядителя вызвало шушуканье среди ожидавших, которое, однако, вскоре стихло. Снова воцарилось выжидательное молчание. Перед ними стояла невысокая каменная платформа, на которую можно было подняться по ступенькам, расположенным справа и слева. А сзади, на том же самом уровне, высилось большое здание с массивной желтой крышей, которое было, без сомнения, дворцом Черепа Зверя. По обе стороны от дверей неподвижно стояли вооруженные стражники в роскошных одеждах. На платформе было установлено большое кресло, а по обе стороны от него — еще два кресла пониже.

Королевский распорядитель вошел во дворец, но вскоре после этого снова показался, на этот раз в сопровождении Человека с Высоким Жезлом, того самого, который за день до этого встретил их у входа в город.

— К’ууль ахав, Череп Зверя! — прогремел голос глашатая. — Жители Тикаля, воздайте дань уважения вашему королю, чья власть исходит от богов, а сам он является богом. — После этих слов двое мужчин стали по обе стороны двери, оставляя проход свободным.

И вот появился великий король, перед которым шагали двое слуг, размахивающих кадилами. Это был невысокий человек, хотя его головной убор делал его выше. Ему было около шестидесяти лет, его темную кожу испещряли морщины, беспокойные глаза, казалось, не упускали ничего. Он нес скипетр в виде змеи, а на его голове красовался символ бога У’уналя[36] — треугольная диадема в форме цветка. Разноцветные перья кетцаля необычайной длины завершали этот сложный головной убор.

За ним следовали еще два человека. Первый мужчина тоже обладал атрибутами королевской власти. Балам решил, что это — наследный принц. Это был зрелый человек, повыше своего отца и с более светлой кожей. Но взгляд юноши остановился на нем ненадолго, потому что сзади шла женщина, самая красивая из всех, кого Балам когда-либо видел. Хрупкая и стройная, она двигалась с особой грацией, словно бы не касаясь земли. Юбка почти не закрывала ее длинных босых ног, и лишь венки из цветов украшали ее лодыжки. Небольшой кусок ткани прикрывал грудь, оставляя обнаженными руки. Но все это, как уверял себя Балам, было призвано подчеркнуть благородство ее черт.

На ее лице, несмотря на тогдашний обычай, практически не было косметики: немного черной подводки вокруг глаз и краска на щеках и губах. Ибо эта девушка не нуждалась в дополнительных ухищрениях, чтобы подчеркнуть свою красоту: не было необходимости скрывать под белилами свет, излучаемый ее кожей, или при помощи теней придавать большую глубину ее темным глазам. У нее были черные волосы, а на голове красовался небольшой убор из ярких цветов. Красавица казалась поистине неземной, как будто бы действительно была богиней, как думал созерцавший ее Балам. Она расположилась слева от короля, в то время как принц встал справа.

Череп Зверя заговорил. У него был негромкий, но хорошо различимый голос. Балам едва его слушал, очарованный красотой девушки, но все же обратил внимание на его слова, когда король представил ее. Девушку звали Никте,[37] и она была дочерью монарха. И тогда Балам понял то, о чем ему следовало догадаться раньше: именно за ней они сюда и пришли — она отправится с ними в их город.

Принцесса Никте стала заложницей, которую Тикаль отдавал Караколю в обмен на Оленьего Рога.

После этого Балам потерял всякий интерес к церемонии. Он не сводил глаз с девушки и даже время от времени пытался привлечь ее внимание. Но Никте пристально вглядывалась в горизонт, как будто смотрела поверх акрополя, раскинувшегося перед ней. Лишь однажды она опустила взгляд на группу, прибывшую из Караколя, и на несколько мгновений задержала его на лицах тех, кто смотрел на нее. Слегка смутившись, она закрыла глаза, но лишь на миг. Вскоре она снова стала всматриваться в бесконечность, чтобы уже больше не отрываться от нее.

Говорил король. Говорил Олений Рог. Взял слово также и Белый Нетопырь. Состоялся обмен дарами, и, когда Балам пошел за своим, он оказался перед Никте. Принцесса держала в руках подарок для него от королевского дома. Это была обсидиановая фигурка величиной не более чем с ладонь, но Балам едва взглянул на нее. Он не сводил глаз с прекрасной богини, и, когда их взгляды на мгновение встретились, он почувствовал, как мурашки пробежали по телу. Она словно бы оценивала его в течение нескольких секунд, и юноша готов был поклясться, что одна из ее бровей лукаво приподнялась.

Балам хотел сказать несколько слов, но с его губ сорвалось только лаконичное «спасибо». Несколько мгновений спустя он уже снова стоял на своем месте, внизу, на эспланаде, упрекая себя за бестолковость. Он посмотрел на маленькую скульптурку и с удивлением обнаружил, что это было великолепно выполненное изображение ягуара — зверь как будто застыл в засаде.