Читаем Маска майя полностью

С тех пор было много случаев, когда проявлялась эта связь: телефон звонил тогда, когда кто-либо из них думал, что другой вот-вот позвонит; чувство внезапного дискомфорта, которое, как потом выяснялось, совпадало во времени с трудными моментами, пережитыми Николь или Жаном… Иногда один из них угадывал мысли другого, и тогда они, довольные, смотрели друг на друга, точно зная о случившемся, и в конце концов начинали смеяться от счастья.

В ответ Жан подмигнул Николь, и затем она стала искать глазами лица остальных членов экспедиции. Казалось, ни на кого больше храм майя не произвел такого впечатления. Хулио Ривера раздавал указания носильщикам по поводу того, как следует располагать лагерь, гватемалец Фабрисио сидел возле дерева и был очень увлечен тем, что набивал себе трубку, а работники телевидения осматривались по сторонам, выбирая место для установки своих аппаратов. Казалось, один лишь Ги Лаланд заинтересовался этим маленьким строением: сидя на корточках у входа, он проводил рукой по одной из боковых стенок.

— Кто-то здесь был. — Его голос прозвучал раздраженно, когда он повернулся, обращаясь к мексиканскому археологу. — Я оставил здесь несколько ниток, завязанных крест-накрест на двери, и они порваны.

Хулио Ривера пожал плечами.

— Надписи остались… я полагаю. В конце концов, отсюда выносить нечего.

— Дело не в том, что кто-то мог вынести отсюда что-нибудь физически, — холодно ответил Лаланд. — Я надеюсь, ты меня понимаешь. Очень важно сохранить все в секрете.

— Это могли быть сборщики сока сапотилового дерева, какое-нибудь животное… — Хулио Ривера обмахивался листами бумаги. — Забудь об этом.

— Николь! — Стан, один из работников Французского телевидения, подошел к ней, — Примерно через три часа у нас появится спутниковая связь. Когда ты будешь готова, мы снимем это место.

— Хорошо, дайте мне полчаса. А пока можете распланировать съемки. Вам придется наладить освещение и внутри.

— Нельзя передавать изображение надписей! — Ги Лаланд поднялся, возбужденный. — Есть люди, которые могут совершить убийство, узнав о них.

— Думаю, до этого не дойдет, Ги. — Николь почувствовала, как у нее участилось дыхание, но она заставила себя говорить спокойно. — И хочу напомнить тебе две вещи. Первое: эта экспедиция была профинансирована именно благодаря тайне, окутывающей то, что находится внутри этого здания. И второе: я тоже археолог, как и ты, и хорошо знаю, что значит сохранять секретность в нашей профессии. И если мне в точности не известно, что можно показывать, а что нет, — это лишь из-за того, что вы не рассказали мне всего, что следует. А время уже пришло.

Николь услышала смешок, раздавшийся за ее спиной. Она повернулась, и ее взгляд встретился со взглядом Хулио Риверы. Мексиканский археолог подмигнул ей, продолжая улыбаться. Аугусто Фабрисио все еще сидел возле дерева, но он забыл о своей трубке и с интересом следил за разговором. Девушка снова повернулась к Лаланду.

— Поэтому давай договоримся так: ты мне скажешь, какую часть надписей мы можем снимать сегодня, — она поняла, что должна оставить путь к отступлению своему коллеге из Лувра, — но взамен вечером ты расскажешь мне как можно больше о них. Согласен? — закончила она улыбнувшись.

Ги Лаланд не улыбнулся ей в ответ, его взгляд оставался холодным, но все же в конце концов он склонил голову в знак согласия.

— А сейчас, — Николь постаралась, чтобы ее голос звучал весело, — как насчет того, чтобы показать нам эти замечательные надписи?

Два костра разгоняли ночной мрак, царивший в сельве, в то время как несколько газовых ламп освещали периметр лагеря, словно они находились на праздничном пикнике. Возле одного из костров сидели Николь, Жан и три археолога. Работники телевидения поднялись и ушли за несколько минут до этого, когда поняли, что они здесь лишние. Девушка начала разговор о надписях, а Ги Лаланд напряженно посмотрел на Стана и Пьера. «Мы пойдем проветримся», — сказал Стан, толкая при этом локтем своего товарища. Жан тоже хотел было подняться, но Николь твердо положила руку ему на ногу.

— Смелее, кто из вас начнет? — обратилась она к окружающим.

Неожиданно для нее Аугусто Фабрисио откашлялся, доставая при этом какие-то бумаги из папки, лежащей возле него.

— Николь, — его маленькие глаза заблестели, а усы поднялись, показывая, что его губы тоже растянулись в улыбке, — ты уже видела надписи, и тебе будет легче понять то, что я тебе расскажу.

В тот день Жан и Николь действительно вошли в храм в сопровождении все еще серьезного Ги Лаланда, хотя выражение лица французского археолога изменилось, когда газовая лампа, которую он нес в руке, осветила стены древней постройки. Как отец, с гордостью показывающий гостям своего сына, он повернулся к молодым людям с особым блеском в глазах.

— Разве они не чудесны? — спросил он.