Что-то вспыхнуло в душе... вызов, возможно, решимость, желание... нет, необходимость сделать что-то, что помогло бы раскрыть обстоятельства смерти Ричарда, выяснить правду, словно она раскапывала и смахивала пыль с бесценных экспонатов. Совершить что-то, что придало бы смысл этой чудовищной смерти. Она расскажет полиции обо всем, что узнает, но она должна сделать что-нибудь. Обязана.

Дверь открылась. Тони.

— Простите, — произнесла она, слегка вздрогнув. — Я не думала, что вы здесь. Я бы постучала.

— Ничего страшного, — ответила Дебора.

— Я зайду попозже. — Уборщица попятилась.

— Тони, — Дебора заговорила быстро, словно только что об этом подумала, — вы не могли бы включить компьютер Ричарда наверху? Мне надо загрузить кое-какие поступления после вчерашнего приема.

Ложь получилась неубедительная, но безвредная. Топи долю секунды колебалась, потом улыбнулась и сказала;

— Конечно.

Дверь снова закрылась, и Дебора стала ждать.

Часы в нижнем углу экрана отсчитали минуту, другую. Тони расскажет Кину, тот придет и будет с ехидным видом стоять над душой. Дебора взялась за мышь. Тут что-то моргнуло, и на экране возникла еще одна иконка в изображении локальной сети. Еще один пароль, и Дебора получила доступ к компьютеру Ричарда.

Она сама не знала, что ищет. Просмотрела ряд финансовых отчетов и таблиц. Все выглядело нормально; ничего неуместного. Открыла «Мои документы» и быстро проглядела папки. Одна сразу привлекла взгляд. Называлась она очень просто: «Атрей».

Система дьявольски медленно открыла новое окно. В папке оказался всего один файл в формате JPEG.

Фотография?

Дебора щелкнула по файлу и стала ждать, когда картинка начнет грузиться.

В дверь вошел Кельвин Бауэрс.

Дебора нащупала мышь, чтобы свернуть изображение, и тут увидела, что это. У нее перехватило дыхание.

Экран заполнило широкое стилизованное лицо, выкованное из золота: микенская погребальная маска.

Глава 15

— Решили немного поработать? — спросил Кельвин Бауэрс, глядя через ее плечо на пустой теперь экран. Дебора закрыла файл в тот же миг, как он вошел, хотя и недостаточно быстро, чтобы помешать ему увидеть золотое лицо.

— Вы никогда не стучитесь? — поинтересовалась она, поддавшись панике.

— Простите, — ответил он с теплой улыбкой. — На что это вы смотрели?

Дебора помедлила.

— Греческая погребальная маска. Я подумывала использовать ее на сайте музея.

Ложь прозвучала нескладно и глупо.

— А в музее есть что-то такое? — спросил Бауэрс.

Вопрос был риторическим. Он знал, что нет.

— Сайт? — сказала Дебора.

— Греческая маска.

— Нет, — призналась она. — Просто это такой символ археологии.

Бауэрс задумался, глядя на нее.

— Вы не умеете врать, мисс Миллер, — сказал он наконец. — Мне-то что, но расскажите такие истории полиции — и сами себе устроите серьезные неприятности.

Дебора нахмурилась и отвела взгляд. Он прав. Она выстроила свою взрослую жизнь на откровенности, а подобное отношение к миру не развивает умения лгать. И то, насколько эта упрямая честность укоренилась в ее самоощущении, было очевидно из факта, что она сочла его высказывание комплиментом.

— Возможно, маска связана со смертью Ричарда, — сказала она. — Не знаю... Устраивает?

— Устраивает. А как?

— Пока не пойму. Я как раз начинаю размышлять.

— О чем?

Какое-то время она просто сидела, не столько взвешивая, что ему рассказать, сколько собирая все, что могла вспомнить. Потом Дебора заговорила, а он слушал — сначала невнимательно, потом серьезнее, подавшись вперед, с живым интересом в прищуренных глазах.

Микенские сосуды, ювелирные изделия и оружие — это одно, сказала ему Дебора, а погребальная маска — нечто совершенно другое. Археологи обнаруживали разные предметы в самых разных местах, но такие маски находят только в могилах. Причем в богатых могилах. В царских гробницах.

И лицо.

Оружие и кувшины, кольца и кубки — все они ценны по-своему, но ничто так не напоминает о величии прошлого, как изображение лица мертвого человека, пусть и стилизованное. В погребальных масках заключено что-то личное. Словно заглядываешь в тоннель, ведущий в прошлое, а он заканчивается зеркалом. Покровы историй и легенд сорваны, и осталось лишь человеческое лицо.

Неудивительно, продолжала Дебора, что их так ценят коллекционеры. Орды посетителей, проходящих мимо музейных стендов, останавливают взгляд на этих масках и косвенно на людях, чьи лица они когда-то закрывали.

Другая причина особенной ценности масок в том, что они редко оставались в земле надолго. Могилы, как правило, заметны, да и люди помнили, где происходили торжественные похороны и какие пышные украшения погребены вместе с телами. Немудрено, что такие захоронения разоряли — иногда сразу, иногда через несколько столетий, когда цивилизация угасала, оставив в качестве указаний для грабителей лишь сказки. К тому времени, как на место попадали настоящие археологи, богатых находок они сделать уже не могли. Разумеется, бывали исключения: Картер, например, нашел золотой саркофаг Тутанхамона, а Шлиман — Микены.