Д’Эвер вздохнул: «Поддаваться диким горским инстинктам в сложившейся ситуации совершенно неуместно. Вы стремитесь к бесполезному конфликту. По сути дела, теперь ваше присутствие в Визроде оказалось бы обременительным препятствием на пути к решению проблемы».

Продолжая сверлить глазами бледную физиономию всесильного служителя народа, Джубал сумел сдержаться и не повысил голос: «Каким образом мое присутствие может чему-либо воспрепятствовать?»

«События развиваются, расстановка сил меняется. В частности, Имфы узнали, что вы — эмигрант-возвращенец, и не прочь воспользоваться этим фактом, чтобы свести с вами счеты. Предпочел бы, чтобы вы оставались в Глентлине».

«Кто на меня донес?»

«Об этом можно только догадываться».

«Совершенно верно. Например, я догадываюсь, что о моей поездке в Кийяш знали только двое — вы и ваша дочь».

«Были и другие, — беззаботно отозвался Нэй Д’Эвер. — Не забывайте, что в операции участвовали офицеры Космического флота».

«Им не было известно, кто я такой».

«Распространение слухов и сплетен в таких делах практически неизбежно».

«И все же, так как Рамус Имф — тоже эмигрант-возвращенец, у них нет оснований предъявлять мне обвинения. Тем более, что я выполнял ваше поручение и нахожусь под вашей защитой».

Д’Эвер едва заметно улыбнулся: «Все не так просто. Вы возбудили ненависть и возмущение клана Имфов, самой знатной и влиятельной семьи в Визроде. Бросать вызов власть имущим всегда рискованно — если вы не можете противопоставить им авторитет столь же внушительной власти. Такова жизнь».

«Мой брат убит, мой дом сожжен — такова жизнь?»

«Что было, то прошло, — ответил Нэй Д’Эвер. — Последовательность событий необратима. Если вы не уверены в том, что можете навязать этой последовательности свою волю, лучше всего даже не пытаться».

Джубал медленно кивнул: «Не сомневаюсь, что так оно и есть».

Д'Эвер приготовился выключить телефон, но по обыкновению задержался, чтобы сказать еще несколько слов: «Маловероятно, но возможно, что к вам обратятся — Рамус Имф, его посредник или кто-нибудь еще — с предложением продать мыс Стрещения. Если это произойдет, известите меня без промедления».

«Не премину это сделать».

Глава 14

Рваные облака бежали по ночному небу, то пряча, то открывая гигантский яркий полумесяц Ская. Беспокойный прохладный воздух, напоенный ароматами садов — свежей листвы и влажной земли — окружал особняк Д'Эверов.

По аллее подъезжал старый разбитый кеб. Из колымаги выскочил темноволосый человек в роскошном белом костюме с бледнолиловыми узорами. На голове у него красовался черный кват с крупной аметистовой подвеской, с плеч спускалась короткая черная накидка. Пассажир приказал водителю ждать и длинными упругими шагами поднялся к главному входу.

Швейцар раздвинул высокие двери — на пороге появился Фланиш, проявлявший необычную даже для него нерешительность. Пристально вглядываясь в лицо прибывшего, интонацией голоса мажордом дал понять, что не имеет чести его знать: «Добрый вечер, достопочтенный…?»

«Будьте любезны сообщить его высокоблагородию о моем визите. Передайте, что я хотел бы посоветоваться с ним по неотложному делу».

«Сию минуту, сударь. Как прикажете вас величать?»

«Упомяните, что я имею отношение к человеку по имени Рамус Имф».

Фланиш удалился. Темноволосый гость ждал в вестибюле — полюбовался своим отражением в зеркальных панелях стен, подошел к резному столику, стал лениво перелистывать журнал.

Услышав шаги, он поднял глаза — по широкой парадной лестнице спускалась Миэльтруда в темно-синем жакете поверх вечернего белого платья. Ее бледные волосы украшал изящный серебряный обруч с огромными сапфирами, деликатностью небесно-голубого оттенка и яркостью не уступавшими глазам холеной наследницы. Заметив незнакомца, Миэльтруда задержалась — сперва безразлично скользнув по нему взглядом, потом пристально изучая его лицо с возрастающим замешательством.

Посетитель отвесил вежливый поклон: «Добрый вечер, леди Миэльтруда».

«Добрый вечер… Мы где-то встречались. Не могу припомнить, где именно».

«Наше знакомство было достаточно мимолетным».

«Странно все-таки… Мне кажется…»

Миэльтруда еще раз присмотрелась к элегантному собеседнику — и вдруг рассмеялась, будто отказываясь верить своим глазам: «Глинт!» Она продолжала смеяться: «Вас я не забыла, Джубал Дроуд!» Подходя к выходу, блондинка снова задержалась и оглянулась.

В боковых дверях первого этажа появился Нэй Д’Эвер, взиравший на Джубала спокойно, но вопросительно. Давясь от смеха, Миэльтруда подбежала к отцу и что-то пробормотала ему на ухо. Д’Эвер, очевидно, разделял мнение дочери — теперь он смотрел на гостя мрачновато-насмешливо: «Нельзя не признать, что вы предпочитаете впечатляющие наряды. Что вам нужно?»

«В прошлый раз, когда я приехал в Визрод, меня пытались убить, — холодно ответил Джубал. — Теперь, чтобы меня не узнали, приходится пробираться в город тайком и одеваться на манер ваших расфуфыренных лизоблюдов».

«Разве я не дал понять — недвусмысленно — что вам следует оставаться в Глентлине?»