Читаем Машина Судного дня. Откровения разработчика плана ядерной войны полностью

Я ответил, что «согласен с такой оценкой, но бомбы рвутся сейчас во Вьетнаме. Если выложить все сразу, включая ядерные материалы, то пресса не обратит внимания на то, что касается Вьетнама. Думаю, сначала нужно сделать все, что может приблизить конец войны. Ну а потом можно заняться ядерными откровениями».

В соответствии с этой тактикой я отделил заметки и документы, касавшиеся ядерных вооружений, от вьетнамских материалов и передал их моему брату Гарри на хранение в его доме в Хейстингс-он-Гудзон, округ Уэстчестер, штат Нью-Йорк.

На мой взгляд, это были самостоятельные группы документов, раскрывать которые следовало в два этапа – сначала вьетнамские материалы, а потом ядерные. Таким образом, получив в 1971 г. обвинение и четыре федеральных судебных запрета после публикации части документов Пентагона в 19 газетах, я отложил обнародование материалов по ядерному оружию до окончания судебного разбирательства. Именно поэтому мне так не хотелось услышать вопрос «Что еще вы копировали?», который вынудил бы меня раскрыть документы по ядерному оружию до того, как вьетнамские материалы сделают свое дело.

Не исключено, что ждать пришлось бы до окончания намечавшегося второго разбирательства в связи с распространением документов Пентагона. Во время первого в Лос-Анджелесе меня и моего друга и «сообщника» Тони Руссо, помогавшего мне вначале, обвиняли главным образом в копировании и завладении документами. Одновременно в Бостоне было собрано отдельное закрытое большое жюри{6} для расследования распространения и публикации документов Пентагона. Оно собиралось предъявить новое обвинение мне – Тони не имел отношения к более поздним этапам – и репортерам New York Times Нилу Шихану, Хедрику Смиту, а вместе с ними, возможно, и другим, с кем я поделился документами, включая Ноама Хомски, Говарда Зинна и Ричарда Фалька.

Я готовился к тому, что третье разбирательство – в связи с разглашением ядерных секретов – станет для меня роковым. Мне из него не выпутаться. Это реальный шанс для прокуроров дать мне пожизненный срок, и они наверняка не упустят его, если им не удастся добиться своего раньше.

Все обернулось иначе по довольно неожиданным причинам. После почти двухлетнего разбирательства, грозившего мне заключением на срок 115 лет, 12 пунктов первоначального обвинения были сняты без права повторного рассмотрения (иными словами, мне уже не могли предъявить их вновь), когда вскрылись противоправные действия Белого дома в процессе судебного преследования.

Как оказалось, президента Никсона проинформировали{7} о том, что помимо документов Пентагона я скопировал еще кое-какие материалы Совета национальной безопасности. Он, по всей видимости, испугался, что я могу раскрыть и документально подтвердить его негласные угрозы Северному Вьетнаму расширить военные действия, вплоть до применения ядерного оружия. Чтобы не допустить обнародования этих угроз – которые уже привели к продлению войны на два года, распространению военных действий на Камбоджу и Лаос, а также пополнили список погибших во Вьетнаме американцев на 20 000 человек, – с подачи Никсона был предпринят целый ряд противоправных действий, призванных заткнуть мне рот.

Эти действия – включая несанкционированное прослушивание, проникновение в офис моего бывшего психоаналитика в поисках материалов для шантажа, незаконное использование ЦРУ и неудачную попытку «полностью лишить меня дееспособности», – когда они всплыли, сыграли немалую роль в объявлении импичмента Никсону, который привел к его отставке и прекращению военных действий девять месяцев спустя. Они также подмочили аргументы второго обвинения в распространении документов Пентагона, в результате чего большое жюри в Бостоне было распущено, а разбирательство прекращено.

Так или иначе, это не Белый дом и не его противоправные действия{8} не дали мне представить миру в середине 1970-х гг. тысячи страниц заметок и документов о грозящем нам ядерном холокосте, которые были скопированы в RAND. Причиной стало стихийное бедствие – тропический ураган. Моя жена Патриша называет его посланием небес, поскольку, хотя он и разрушил мои планы и поверг меня в отчаяние, позволил мне остаться на свободе и провести следующие 40 лет рядом с любимым человеком, а не за тюремной решеткой.

После того, как я передал документы по ядерному оружию Гарри, он хранил их на протяжении почти двух лет до 13 июня 1971 г. в подвале своего дома в Хейстингс-он-Гудзон, где жил вместе со своей женой Софией. Затем, когда газетам New York Times и Washington Post запретили публиковать материалы, а меня и Патришу объявили в розыск, Гарри спрятал коробку с документами, упакованную в зеленый мешок для мусора, в компостной куче на заднем дворе.