Читаем Машина Судного дня. Откровения разработчика плана ядерной войны полностью

С 1975 г. Патрише пришлось свыкнуться с моим периодическим погружением в работу над этой книгой. Это относится и к моему младшему сыну Майклу Габриэлю (ему сейчас 40), который, как его мать, выслушивал бесконечные монологи по этому и еще одному невеселому вопросу. День публикации будет великим освобождением для Майкла и Патриши (хотя Майкл и возьмет на себя администрирование моего сайта). То, что Патриша оставалась моим любящим партнером на протяжении этого бесконечного марафона… настоящее чудо, которое вселяет в меня надежду на этот мир.

Одним из самых сложных дней в нашей совместной жизни был первый день рождения моего младшего сына Майкла 12 мая 1978 г. Вместо того, чтобы праздновать это событие дома в Сан-Франциско, я сидел с Робертом – в то время уже редактором газеты Catholic Worker, – который приехал из Колорадо, на рельсах железной дороги, ведущей к заводу по производству ядерного оружия Rocky Flats, в ожидании ареста, четвертого для меня и первого для него.

Когда нас в наручниках везли в полицейском фургоне в тюрьму, Роберт посмотрел на рельсы, вдоль которых мы ехали, и сказал: «Знаешь, точно так же люди должны были сидеть на рельсах, ведущих в Освенцим».

Пока Роберт был в тюрьме, его место на рельсах занимала Мэри. Ее потряс вид брата в суде на объявлении приговора 27 мая. Он провел 16 дней, отказываясь от пищи, в одиночном заключении (в изоляции от остальных до этого утра), и ему пришлось в какой-то момент даже покинуть зал суда из-за головокружения и приступа тошноты. Однако его голос был на удивление твердым, когда дело дошло оглашения обращения к суду, которое он написал предыдущей ночью.

Последние слова в этой книге принадлежат Роберту, они были произнесены в том заявлении (которое я привожу в сокращенном виде){330}: