Читаем Мартин-Плейс полностью

Он поглядел на потертый ковер и почувствовал жалость к Эдит и одновременно неприятное ощущение неуверенности в себе. Ему ни разу не удалось преодолеть ее равнодушия. Даже в те дни, когда она еще не вышла замуж, а он не был женат и оба они принадлежали к одному кружку, она не обращала на него внимания — никогда, ни малейшего. Он подумал: сколько лет она упрямо причиняет горе и ему и самой себе! Если бы в свое время она вышла за него, а не за этого архитектора-художника, не было бы сейчас проплешин на ковре, не было бы бедной квартиры, наполненной останками другой жизни, не было бы цепи событий, которая привела их обоих к отчаянию, вот к этому отчаянию, сейчас…

Морган взглянул на висевшую на стене картину — пейзаж, явно написанный любителем. Его мазня, подумал он брезгливо. В том, как она цепляется за этот хлам, таится прежняя угроза. Морган вдруг встал со стула и расправил тяжелые плечи. Еще не поздно, у нее есть еще возможность признать неоспоримое сходство их жизней. Он должен ее убедить. К счастью, этого старого афериста больше нет, и Эдит может начать все сначала. Он обставит ее квартиру заново пли подыщет другую, где она и не вспомнит про всю эту рухлядь. Морган вытащил трубку и закурил, глубоко затягиваясь.

Вскоре из спальни вышла Эдит. Он подумал, что вид у нее совсем спокойный, и, взяв ее за локоть, сказал:

— Эдит, мне хотелось бы поговорить с вами.

Она послушно села в кресло, к которому он се подвел.

— Вы напрасно остались, Ральф. Это было не нужно.

— Но я хотел остаться, Эдит. Мне необходимо поговорить с вами.

От его настойчивости ей стало совсем плохо. Она снова услышала негромкие, настойчивые, безответные гудки в телефонной трубке — собственно, она все время их слышала: стон отчаяния, прелюдию пустоты. Их — и официальный голос, подтвердивший справедливость ее опасений: «Джозеф Игнатий Риджби? Совершенно верно, сударыня. Ошибка? Исключено».

Она ощущала только боль — бесконечное разнообразие оттенков боли. Наверное, лицо у нее изменилось, осунулось, стало старым, подумала она. Но можно ли винить Ральфа? Он был так же не способен предвидеть, к чему приведут его неуклюжие попытки охранить ее интересы, как и вообще понять, что именно произошло. Разумеется, он сейчас мысленно хвалит себя и делает самые нелепые выводы. Она поглядела на него, покоряясь необходимости.

— Ну так что же вы хотите сказать мне, Ральф?

— Видите ли, Эдит, дело в том…

Жизнь, сказал он, нанесла ей два тяжких удара, да и с ним обошлась почти так же жестоко, хотя это и не столь заметно. Материально он, конечно, преуспел, но это ведь не может компенсировать неудачный брак. Впрочем, он не собирается говорить об этом.

— Как ни жалей о прошлом, толку не будет. Мне кажется, это относится и к вам, Эдит.

Нет, он хочет говорить о будущем. Она, несомненно, знает, как глубоко он к ней привязан, и после смерти Бэзила он делал все, что было в его силах, чтобы доказать это делом. Он не наделен красноречием. Но, как бы то ни было, настало время, когда оба они очутились в тупике. И в нынешнем их положении они уже не обязаны считаться с условностями. Впрочем, поступиться придется немногим, а в целом приличия будут соблюдены. «Хорошо сказано», — подумал он и продолжал с еще большей уверенностью:

— Я много думал над этим, Эдит: тут, как и при выполнении любого плана, все упирается в способы и средства. Средства у меня есть, и, на мой взгляд, одним из способов использовать их могло бы стать кругосветное путешествие, которое мы совершили бы вместе. Эдак на год. Заманчивая перспектива, не так ли? Некоторая компенсация за все, что вам пришлось перенести.

— А как же Моника, Ральф?

— Конечно, дорогая моя, вы имеете полное право задать этот вопрос. Ей не лучше, и она уже никогда не будет совсем здоровой. Но зачем же причинять ей лишние страдания? Когда мы вернемся, вы обставите заново эту квартиру или снимете другую. Ведь, возможно, вам по возвращении захочется начать новую жизнь. — Он улыбнулся. — Я знаю, что все это, строго говоря, не вполне респектабельно, но, как я уже говорил, мы оба очутились в тупике. И если мы можем выбраться из него, не причинив никому вреда, так почему бы и нет? Скажите же, что вы согласны, Эдит. Мне это чертовски нужно, и, по-моему, я сумею сделать так, что вы будете гораздо счастливее, чем когда-либо раньше.

Он присел на ручку кресла и вновь закурил трубку. Да, он говорил убедительно. Любые возражения скорее всего будут данью условности. Женская манера отвечать «нет», подразумевая «да».