— Ты меня иногда удивляешь. Но как бы то ни было, сейчас тебе неплохо. Так лови мгновение, они никогда не длятся.

— Но могут длиться. Неужели ты не чувствуешь, что нужно только захотеть?

— Нет! — она с твердой решимостью покачала головой. — Мгновения приходят и уходят. Если принуждать их или планировать заранее — это уже совсем другое. На них натыкаешься, как на счастливую находку. Но не беспокойся, — утешила она, — будут еще и другие, Дэнни-Дэн.

Его рука вдруг обняла ее крепче.

— Я люблю тебя, Пола. И буду любить всегда.

Пола вся напряглась, и он понял, что мгновение ушло безвозвратно.

— Не говори этого, Дэнни! Я не хочу этого слышать! Ни от кого, если тебе так легче.

— Но когда-нибудь захочешь.

— Ну, к тому времени ты уже будешь благополучно женат и пожнешь первые служебные успехи. Ты не из тех, кто долго остается свободным.

— Пожалуйста, перестань непрерывно предсказывать, как я буду жить, — возразил он. — И во всяком случае, свобода — это вовсе не неприкаянность. Иметь все то, что необходимо, чтобы ты чувствовал себя свободным, это и значит быть свободным. Делать то, что приносит тебе наибольшее удовлетворение. А не бродить вокруг да около, надеясь на приятные сюрпризы.

— Неужели? Ну, я, во всяком случае, предпочту приятные сюрпризы. А ты можешь делать с «Национальным страхованием» все, что захочешь. Впрочем, вряд ли это у тебя получится. А вот оно будет делать с тобой все, что захочет.

— Но недолго, Пола. У меня не такой характер.

— Ты изменишься. Тебе придется измениться.

— Почему?

— Почему? — повторила она раздраженно. — Потому, что ты собираешься стать управляющим, вот почему. Еще одним дакалкой.

— Рокуэлл не кажется мне дакалкой.

— Ерунда! Что ты знаешь о Рокуэлле?

— Я разговаривал с ним сегодня утром.

— Ты? Разговаривал с ним?

— Он хотел задать мне несколько вопросов в связи с кражей…

— И сообщил тебе, что это учреждение нашпиговано идеалами и прекрасными возможностями! — перебила Пола. — Фу! Люди вроде него обожают такие декларации. Им хочется внушить всем и каждому, что они исполнены света и благодати, а их контора — святая святых.

— Наверное, так говорит твой отец?

— И он прав!

— По-видимому, для тебя святая святых — он!

Они вызывающе смотрели друг на друга — две части уравнения, не желающие уравниваться. Она считала жизнь одним бесконечным развлечением; он ощупью искал свой путь и творил — как люди творят богов, чтобы удовлетворить потребность своего духа. Испугавшись этой пропасти между ними, Дэнни сказал:

— Пола, я не хотел сказать ничего плохого про твоего отца.

— Я знаю. Я свинья. Не будем ссориться, Дэнни.

Она как будто искренне раскаивалась, напряженность исчезла, и, положив голову на его плечо, она позволила его пальцам ласкать ее руку. Они молчали, и Дэнни казалось, что он сумел пробудить в ней чувства, принадлежащие только ему.

Солнце перестало припекать, по пляжу скользили тени облаков, и северо-восточный ветер стал прохладным.

Руди потянулся и обхватил себя руками.

— Еще немного, и со мной будет то же, что с пресловутой медной обезьяной. — Джефф захохотал, Бетти и Гей прыснули. — Пошли, — добавил он. — Или Пола еще не кончила воспитывать младенцев?

Дэнни весь напрягся от растерянности и гнева, но Пола стиснула его локоть.

— Голос ревности, — сказала она. — Какая очаровательная непосредственность, Руди!

Бетти, продолжая лежать, поглядела на него.

— Ну, мы-то знаем, кто ревнует, правда, милый?

— Пошли, — раздраженно повторил Руди. — Чего мы ждем?

Дэнни расстался с ними на набережной — они небрежно попрощались с ним, и только Пола помахала ему из автомобиля.

— Газе-е-ета! Газета! — кричал с подножки трамвая мальчишка-газетчик.

Дэнни купил газету и взглянул на заголовки.

Вчера ночью из сейфа сиднейской конторы страховой компании «Национальное страхование» было похищено 4000 фунтов. Кассир обнаружил кражу сегодня утром. Пока не установлено, как именно удалось вору проникнуть в помещение компании и в бронированное хранилище, где находится сейф.

Следствие ведут агенты сиднейского уголовного розыска Джексон и Лейкер».

33

Ральф Морган сидел в клубе любителей игры в шары и наблюдал через окно финальный матч. Вошел газетчик, и он сказал:

— Газету, сынок.

Взглянув на заголовки, он буркнул: «Будь я проклят!»— и перечел заметку еще раз. И начал что-то сосредоточенно обдумывать. Он не отличался большим воображением, но эти несколько печатных строк натолкнули его на поразительную догадку.