Читаем Мартин-Плейс полностью

— И как только у тебя хватает сил! — Еле поспевая за ним семенящей походкой, дробно стуча высокими каблуками по тротуару, она пожаловалась: — Ох, и устала же я! Пожалуй, разочка два вернусь домой пораньше. — Она иронически усмехнулась, а потом добавила: — Только не сегодня. Я иду на «Шейха». С Родольфо Валентино. Эх, вот с ним мне и в пустыне было бы хорошо!

Дэнни взмахнул рукой:

Не Токстет-роуд, а оазис, Молли под пальмой, закутанная в покрывало, с глиняным кувшином на голове. Он рассмеялся.

Она хлопнула его по спине.

— Уж эти мне твои стихи… — И, не закончив, побежала, потому что на Глиб-роуд послышался шум трамвая.

Дэнни пошел дальше, размышляя, много ли есть девушек вроде Молли, в чьих комнатах валяются номера журнала «Влюбленные сердца», чьи вечера заполнены танцами, кино, поездками на заднем седле мотоцикла. Молли было восемнадцать лет, всего на два года больше, чем ему, но она казалась гораздо старше. Как и его ровесницы в «Национальном страховании». Физически они были взрослыми, а мальчик еще долго выглядит мальчиком, прежде чем стать мужчиной.

Этот парадокс сильно смущал и тревожил Дэнни. На службе возраст его духа, его интеллектуальные способности были брошены под пресс и отжаты так, что осталась лишь самая грубая фракция — его обязанности младшего клерка. Они его злили, хотя он и продолжал твердить себе, что надо только подождать и это лилипутское существование кончится. Он учился, готовился за кулисами к прыжку вперед. Во всяком случае, он имел право считать, что эта фальшивая нота в его нынешней жизни на самом деле лишь диссонанс, неизбежный для начинающего.

Неудовлетворенность работой заставляла его читать, и каждый раз, получив жалованье, он бродил по букинистическим лавкам на Каслри-стрит. Часто он думал, что Макгэррен был бы доволен. Это был и щелчок по носу Динейсу — директору школы, чьи Деловые Принципы означали превращение в узкого специалиста, не видящего и не знающего ничего, кроме того, что может ему понадобиться для успешного продвижения на избранном поприще.

И сегодня он нес с собой свое последнее приобретение, сделанное у прилавка под вывеской «Разные книги, шесть пенсов любая» — геккелевские «Мировые загадки», последний собственник которых не скупился на подчеркивания и пометки на полях: «здорово», «чушь», «ух ты!». Эта книга обеспечивала его порохом и пулями, чтобы каждое воскресенье вести перестрелку с преподобным Рейди, хотя его оружие и было снабжено глушителем, так что, нажимая курок, он, к своему огорчению, не слышал грохота выстрела.

На службе он прятал книгу в ящик стола, а в обеденный перерыв уходил в Сады и читал. Он не мог поделиться «Загадками» ни с кем из сослуживцев. Эта тема была вморожена в глыбу льда скрытым механизмом того табу, которое гремело в его ушах с самого раннего детства; того табу, которое одевало его дом еще более толстым ледяным покровом, как и дом Тейлоров, погребая подо льдом Изер. Он часто возвращался вместе с ней из церкви, но ей не разрешалось пойти с ним погулять. Он знал, что заслужить благоволение миссис Тейлор он может только одним способом: терпеливо выжидая, внимая преподобному Рейди и смиренно присоединяя свой голос к хвалебному гимну, который каждое воскресное утро несся над Глиб-роуд.

В зале бухгалтерии чувствовалась некоторая размягченность: слишком живы были еще воспоминания о прошедших субботе и воскресенье. Гарри Дент хохотал над своим очередным анекдотом, а две его слушательницы хихикали. Джон Росс откинулся на стуле, словно дома на диване. Лори Джадж, кассир, в своей клетке проверял, туго ли натянуты струны на теннисной ракетке, а Мервин Льюкас методически просматривал индекс, лежавший у него на столе.

Льюкас все делал официально. Любую мелочь. Даже когда он закрывал ящик стола или брал промокашку. Говорить с ним можно было только о служебных делах, и, хотя он вовсе не был начальством, все держались с ним почтительно и настороженно.

Развинченной походкой вошел Арт Слоун и, понюхав воздух, остановился возле стола Дэнни.

— Вот мы и опять впрягаемся в лямку, — сказал он, взглянув на часы. — Все то же помещение, все те же лица. Тоска зеленая а?

— Зависят от точки зрения, — Дэнни улыбнулся его откровенности.

— С моей точки зрения, — заявил Слоун, — тоска зеленая.

Впорхнул Томми Салливен, бодрый, самоуверенный.

— Что еще за тоска зеленая? — поинтересовался он.

— Твоя морда, — с отвращением сказал Арти и отошел.

Томми ухмыльнулся. Навалившись грудью на стол, он сказал:

— В следующее воскресенье мы идем в Менли. Мировые аттракционы. Шарики, тир, автоматы с фильмами. Самые лучшие фильмы — «Жизнь в гареме» и «Запретный плод». — Благоговейным тоном он добавил: — Ух и грудастые же девочки! Хочешь, пойдем с нами.

— Может быть, — замялся Дэнни. — Я потом тебе скажу.

Почувствовав, что его покровительство отклоняется, Томми съязвил: