Читаем Мартин-Плейс полностью

— Частным образом мы можем признать, что наши точки зрения совпадают, — сказал старик, заглаживая свои предыдущие слова, — иначе я не говорил бы так откровенно. На заре моей карьеры мне самому пришлось убедиться в пользе страхования. Я должен был раздобыть деньги, не занимая их под грабительские проценты и не ограбив банк. В те дни мои взгляды отличались большой узостью, и я обязан Арнольду Рокуэллу тем, что вместе с приобретаемыми деньгами мог позаимствовать и моральный этос. — Он улыбнулся. — Мне, вероятно, будет его не хватать? Как вам кажется, мистер Льюкас? Я имею в виду этос.

И снова Льюкас ощутил разделяющую их пропасть. Возраст и прошлое. Но он не мог допустить, чтобы возраст и прошлое превратили его в покорного прислужника, вынужденного довольствоваться тем, что ему швырнут. Он сказал:

— Я не отвечаю за то, чего вам будет не хватать, сэр Бенедикт. А буду я или нет отвечать за то, что вы приобретете, — это не имеет отношения к моей честности. И я расхожусь и с мистером Рокуэллом совсем не в этом.

— Согласен, мистер Льюкас, и приношу свои извинения. Законность будет краеугольным камнем нашего будущего, каким бы это будущее ни оказалось. Итак, Арнольду придется теперь жить с юридическим этосом. Это будет для него чем-то новым.

Значит, Рокуэлл будет жить. Льюкас недоумевал.

А старик говорил:

— Арнольд Рокуэлл будет занимать свой нынешний пост, пока не уйдет на пенсию или не сочтет нужным сам от него отказаться. Таково единодушное решение правления. Однако в будущем важные решения он будет принимать только с одобрения правления. Ему придется понять, что в его возрасте он уже не может единолично нести полную ответственность за такую большую компанию, как «Национальное страхование», и мой долг убедить его в этом. Мой долг, кроме того, сообщить ему, что вы назначаетесь заместителем управляющего.

Льюкас слегка поклонился, не вставая.

— Благодарю вас, сэр Бенедикт.

— Вы это заслужили, — резко ответил старик. — Я хочу, чтобы вы ясно понимали свою роль. Все рекомендации по вопросам общей политики вы будете направлять непосредственно мне. Рокуэлл будет делать то же самое. Я все это организую. Правление будет возвращать все решения Рокуэллу для проведения их в жизнь. А вы будете отвечать за проверку их исполнения. Вам понятно?

— О да, сэр.

— Вам следует также учесть, что Рокуэлл не будет поставлен в известность о вашем контакте со мной или с правлением, и для видимости вы будете получать все распоряжения от него. Все ясно?

— Совершенно.

— Мы, конечно, понимаем, что положение ваше будет несколько щекотливым. Но думаю, что вам не придется занимать его слишком долго — вряд ли Арнольд способен быть настолько уж слепым.

Льюкас решил, что отвечать ему незачем. Чтобы занять это положение, ему нужна только способность выполнить все, что оно от него потребует. А такой способностью он обладал в полной мере. Он знал это еще тогда, когда работал в бухгалтерии. По сути, он станет самым молодым управляющим компании, побив рекорд Рокуэлла на четыре года. Эпоха краснобая кончилась, мыльный пузырь должен вот-вот лопнуть. Несколько секунд он слышал только монотонный голос, не различая слов, но потом заставил себя сосредоточиться.

— …из-за безработицы и сокращения покупательной способности депрессия привела к снижению цен на товары широкого потребления, а также ценности капиталовложений, и увеличила покупательную способность денег. Это не должно нас тревожить. Наш товар — деньги, и если он становится более ценным, это открывает перед нами новые перспективы. Разумно вкладывая эти деньги, мы можем заложить основу такой будущей экспансии, о какой не приходилось и мечтать. «Национальное страхование» — большая компания. Но когда депрессия кончится, она окажется самой влиятельной финансовой единицей в нашей стране.

Льюкас внимательно смотрел на сэра Бенедикта. Какие видения встают перед этими глазами, какие мечты вливают энергию в тело и дух такого старика? Он знал, что сэр Бенедикт Аск был известным финансистом, но мог только догадываться о размахе его нынешних замыслов. Его собственные честолюбивые устремления, не выходившие за пределы нынешней структуры «Национального страхования», казались в сравнении с этим ничтожными, и впервые в жизни Льюкас растерянно ощутил свою ограниченность.