— Ты что, думаешь, я хочу садиться ему на шею? — окрысился Деннис. — Только как бы ему по шеям не надавали, если он будет распускать язык, а это за ним водится, сама знаешь.

— Чем раньше он поймет, что наш мир — не царствие небесное, тем лучше, я всегда это говорила. Но тут уж ничего не поделаешь.

Деннис напряженно хмурил лоб. Грозящие бедствия сблизили их, и он хотел понять, что значат ее слова. Ну при чем тут, черт подери, царствие небесное?

— Он не забыл, чему его учили в церкви. Вот что я имела в виду. Но только он никак не может понять, что мир-то не такой. Церковь помогает тебе жить праведно внутри себя и верить в то, во что надлежит верить… Это единственное царствие небесное на земле, и другого нет.

— A-а… ну… — Деннис был настроен скептически. — Только как тебе удастся заманить его назад? Но если хочешь знать, что я думаю, так стоило бы. Будет у него хоть какой-то новый интерес. Может, подыщет себе хорошую девушку и совсем остепенится. А то эта его нынешняя вроде и сама не знает, чего хочет.

— Лучше бы он стал доктором, — а внезапным озарением сказала она. — Или еще чем-нибудь таким. Может, он тогда был бы доволен.

Деннис удивленно уставился на нее.

— А кто бы за него платил, пока он обучался бы на доктора? Ему и так чертовски повезло. Работка не бей лежачего, если хочешь знать мое мнение.

— Да ему-то она нелегка.

Это сомнение в умственных способностях Дэнни ошеломило Денниса.

— Как это нелегка? У него же хорошая голова, так ведь?

— Да… — Она кивнула неторопливо и уверенно. — Может быть, даже слишком хорошая.

Деннис только что-то пробурчал, окончательно запутавшись.

Под стук тарелок, которые она убирала в шкаф, Марта сказала:

— В таких местах приходится долго ждать, прежде чем заберешься туда, где человеку нужна голова. А ему может надоесть дожидаться. Вот почему ему требуется и что-нибудь, кроме службы. Я попрошу преподобного Рейди поговорить с ним еще раз.

Преподобный Рейди! Только и знает, что твердить «преподобный Рейди»! И, почувствовав новый прилив антипатии к человеку, который в глазах Марты был как бы символом его собственной никчемности, Деннис сказал:

— А толку-то? И так он только и знает, что рассуждать. Ему не хватает здравого смысла, вот что. Поломал бы горб, так понял бы! Неженка он, и все-тут. Привык брюки просиживать, вот оно что!

Глаза его жены сузились, губы сжались — ее сознание медленно душило эту идею. Когда она заговорила, ее голос был полон оборонительного яда:

— Не смей говорить таких вещей, дурак! И особенно Дэнни. Он много работает, — в ярости она протянула руки к самому лицу мужа. — И без них можно работать надрываясь!

Ее презрение задело Денниса. Он злобно отмахнулся:

— Проси кого хочешь: пусть с ним разговаривают! Тебе виднее. Ну и хватит!

47

Молли лежала в постели и смотрела на засиженный мухами потолок. Черт, ну и устаешь же, работая по ночам! И ни пойти никуда, ни развлечься — разве что ходишь искать другое место и получаешь отказ за отказом. Так радуйся хоть этой паршивой работенке! А руки-то на что стали похожи! Она с отвращением посмотрела на свои руки и сунула их под одеяло. Господи, а комната! Убирай, не убирай — все равно хлев. И пьяные шляются по коридорам, и вообще…

Она закрыла глаза, заставляя себя задремать, но в голове продолжали беспорядочно кружиться мысли. От такой жизни скоро состаришься — состаришься раньше своего срока. Ну, кто захочет на тебя посмотреть после того, как проработаешь всю неделю по ночам? Да и где на тебя смотреть-то? Вечер в субботу, воскресенье — и прости-прощай до следующей субботы. Любому мужчине это скоро надоест. Но работать-то надо! И отдать Дэнни его деньги. Она с ним расплатится, пусть на это потребуется хоть два года.

Он ничего не говорит, но последнее время стал очень мрачным. А с чего бы? Разве что из-за этой стервы Полы? Ну ясно! Она ему всю жизнь испортит, если он не возьмется за ум. Теперь-то он так не думает, но все равно ему будет лучше, если она его бросит. Да в городе полным-полно девушек, которые только и мечтают о таком вот приличном парне, да еще хорошо обеспеченном, а ему непременно понадобилось втюриться в эту. Пора кому-нибудь ее и осадить.

Отбросив одеяло, Молли соскочила на пол, потянулась. Слава богу, хоть спина почти не болит. А первая неделя ее чуть совсем не доконала. Она выбрала самое лучшее свое платье и накрасилась с большим старанием.

— Ничего, ничего, голубушка, — пробормотала она, принимая перед зеркалом кокетливую позу. — Ты уже почти совсем такая, как прежде.

Внизу, в коридоре, она полистала телефонную книгу, привязанную веревочкой к гвоздю. А, вот он, «Женский журнал».

Двадцать минут спустя она уже подходила к справочному столу в вестибюле.

— Мисс Касвел? Она на шестом этаже.

На шестом этаже Молли открыла первую попавшуюся дверь. Брыластый человек за письменным столом впился в нее взглядом сквозь огромные очки в черной оправе. «Ладно-ладно, устричные зенки, — подумала она, — у меня все на своем месте!» Вслух она сказала:

— Не скажете ли вы мне, где я могу найти мисс Касвел?

— Спросите в аппаратной. Вторая дверь налево.