Дэнни кивнул, Пола протянула ему книгу. Потом встала и похлопала его пальцем по носу.

— Ну, зачем такой угрюмый вид! Мы же еще не расстаемся навеки, — она улыбнулась. — А ты сегодня был героем, Дэнни-Дэн. И спас меня от судьбы, худшей, чем смерть. — Она подставила ему губы, но уклонилась, когда его поцелуй стал страстным.

Дэнни пошел за ней к двери.

Он брел по улице, поглаживая в кармане шероховатый переплет маленького томика. Это было звено, хоть как-то соединявшее ее и тот единственный талант, который она в нем усматривала. Поэт! Пола все-таки романтик, подумал он. Выйдя на набережную, он пошел дальше, угрюмо сердясь на себя. Сегодня ему представился его шанс, и он его упустил. Он твердо сказал себе, что в будущем он ни с чем не станет считаться, он будет беспощадным! Он проложит себе дорогу к власти и влиянию. Касвел прав. Молли права. Его мать права. И правы Слоун и Салливен. В этом мире надо брать то, что тебе нужно, иначе останешься ни с чем. Он будет напористым. И хитрым. И дипломированным специалистом. «Господь в небесах, и на всем почиет благодать!» И на Дэнни О’Рурке тоже. Финансовый маг и волшебник. Контрольный пакет акций в «Национальном страховании», в «Объединенном банке», в «Сберегательном банке» и так далее и тому подобное. Вечер на борту собственной яхты. Приглашение Поле и ее супругу (удивительно нудной личности). «Видишь, чего ты лишилась, Пола? Вот чем ты сделала меня. И за все я должен благодарить тебя. Так где же стол, к которому я привязан?» Он подозвал такси.

— Куда, приятель?

— Глиб. Токстет-роуд.

Когда он вошел в переднюю, Молли внезапно выглянула из своей комнаты и поманила его. Она закрыла за ним дверь и села на кровать рядом с «Журналом невыдуманных историй», который был раскрыт на «Я сказала ему, что скорее умру! (Быль)».

Молли пробормотала:

— Дэнни, они что-то заподозрили. Я слышала, как они разговаривали и она сказала, что сразу видит, когда у человека совесть нечиста. Господь не дает утаить грех. Тьфу! Вот что она сказала.

Минута молчания установила между ними горькую гармонию.

— Тебе лучше поскорее выбраться отсюда, Мо, — сказал он. — Ты что-нибудь подыскала?

— Я сегодня осматривала комнату на Аберкромби-стрит. Завтра я ее сниму.

— Хорошо. Завтра вечером я зайду к тебе. Оставь мне адрес.

— Спасибо, Дэнни. Просто не знаю, что бы я без тебя делала. Виделся сегодня с Полой?

— Мы ходили на танцы в яхт-клуб.

— Шикарно! — Она поглядела на его вечерний костюм. — И вид у тебя шикарный. Все было хорошо?

— Да, Мо. Замечательно.

— Ты помнишь, что я говорила о том, как помочь ей решиться? Разговорами о книгах ничего не добьешься.

— Я помню, Мо. Спокойной ночи.

44

Рокуэлл глядел в развернутую утреннюю газету и предавался угрюмым размышлениям. Насколько можно доверять нынешней сенсационной прессе? Ему больше всего хотелось отмахнуться и забыть, но если взглянуть на это как на прелюдию катастрофы, то можно было подметить какой-то оттенок, напоминавший историю убийства эрцгерцога Фердинанда в 1914 году. Но только на этот раз ни злодеев из плоти и крови, ни героической музыки, которая спаяла бы умы и сердца людей, подняла бы их на защиту общего дела, — ничего, кроме ползучего паралича, который лишает политический аппарат страны воли к действию в его же собственных интересах.

Он сложил газету и отбросил ее в сторону. Мир словно оказался в петле всеобъемлющей кампании шепотов и слухов, а общество, подобно пьяному, утратило власть над собственными ногами. Если бы правление могло полгода назад предвидеть такую ситуацию, оно никогда не утвердило бы эти новые ссуды на жилищное строительство. Ход событий давал возможность пророку Льюкасу торжествовать! Рокуэлл забарабанил пальцами по столу. Какое облегчение, что Льюкас больше не сидит в его кабинете и можно спокойно думать, а не стараться скрыть свои затруднения! Теперь Льюкас стал угрозой, которую посылал ему мир, ждущий за порогом.

Заставив себя сосредоточиться, он просмотрел остальную почту, а потом позвонил, вызывая Льюкаса. Когда его помощник вошел, он сказал:

— Вот почта, Мервин. Я пометил для вас просьбы об отсрочке платежей.

— Не проще ли будет выработать стандартный ответ? — предложил Льюкас. — Это сэкономило бы время на повторные диктовки одного и того же.

Сердце Рокуэлла учащенно забилось.

— В настоящее время — ни в коем случае. Я не хочу, чтобы создалось впечатление, будто мы имеем дело с явлением массового характера. Будьте добры показать мне черновик вашего первого ответа.

— Хорошо, мистер Рокуэлл.

Как всегда, почтителен, подумал Рокуэлл, когда Льюкас вышел из кабинета, и, как всегда, не согласен. Он раздраженно переменил позу. Стандартный ответ! Как будто они ведут войну с обществом и требуют безоговорочной капитуляции. Он встал и подошел к окну. Он поглядел вниз, на улицу, чувствуя робость, словно вступал в чужую страну, и тоску, потому что люди там говорили на незнакомом ему языке.