Читаем Марта Квест полностью

Марта пробежала приложенный Джоссом список адресов — их было семь; и ей почему-то вдруг не захотелось видеть ни одного из этих семи людей, с которыми ей предстояло познакомиться и сблизиться. Ее, Марту Квест, считавшую себя такой смелой, свободной, ничем не связанной, смущала уже одна мысль, что нужно взять телефонную трубку и поговорить с незнакомым человеком; и она стала придумывать всевозможные отговорки; она просто не могла заставить себя это сделать.

Но трудности разрешились сами собой, когда через несколько дней зазвонил телефон и тихий, размеренный, неторопливый голос сказал, что говорит Джесмайн: пусть Марта придет завтра во второй половине дня по такому-то адресу. Правда, это не митинг, но Марте, пожалуй, будет интересно. Девушка говорила лениво, даже слегка пренебрежительно, что немало удивило Марту: казалось, Джесмайн, как и Джосса, больше всего привлекали в этой группе как раз те качества, которых недоставало ее членам. Презрение Джесмайн к ним распространялось — или, во всяком случае, так показалось Марте — даже и на самого Джосса: когда было упомянуто его имя, в трубке наступило молчание, точно Джесмайн ожидала, что Марта вместе с ней добродушно посмеется над ним. Но Марта не рассмеялась — ее возмутило такое отношение к Джоссу; и все же она обещала завтра прийти.

Она сказала Донавану, когда он позвонил, желая пригласить ее на очередную вечеринку, что занята, и даже, а это было уж совсем глупо, обиделась, услышав в ответ, что в таком случае он пойдет с кем-нибудь другим.

На следующий день она долго одевалась, а потом, за десять минут до того времени, когда за ней должны были заехать, вдруг скинула костюм, сделанный по совету и даже рисунку Донавана, — белые холщовые брюки и клетчатую рубашку — и надела простое платье. Она почему-то решила, что тот, кто придет за ней, должен быть таким же, как Джосс, раз они придерживаются одинаковых взглядов. Какие только общественные идеи тем или иным путем не проникали в эту комнату! Марта чувствовала, что ее несколько небрежная манера одеваться под мальчишку, которая так нравилась Донавану, сейчас неуместна, — даже это полотняное платье, тоже придуманное Донаваном, показалось ей чересчур вычурным. Она свободно повязала вокруг шеи легкий цветной шарфик, стянула талию вышитым поясом с пряжкой, распустила волосы, локонами рассыпавшиеся по плечам, и стала похожа на крестьянскую девушку. Не беспокоясь больше за свой внешний вид, она вышла к мистеру Пайкрофту. И сразу разочаровалась: он оказался довольно пожилым человеком. Они поехали в город; по пути Марта принялась болтать, зная, что это выходит у нее «прелестно», и в то же время смутно чувствуя, что сейчас ее внешность совсем не соответствует тем манерам, которые привил ей Донаван; но изменить ничего не могла.

День был чудесный; недавно прошел дождь, небо было ясное и чистое, а по нему в ярком солнечном свете легко скользили сияющие, точно омытые, стаи белоснежных облаков. На деревьях в парке блестела нежная свежая зелень, в лужицах на мостовой отражались листва и небо, когда же машина повернула на участок при школе, директором которой был мистер Пайкрофт, эти лужи словно затянуло шершавым коричневым шелком, а по обеим сторонам дороги потянулись сероватые массы густого мокрого кустарника. На лужайке, поросшей темно-зеленой травой, стояло несколько шезлонгов. При виде Марты двое мужчин поднялись с них, и снова она разочарованно подумала: «Но они уже старые».

В самом деле, всем этим мужчинам было между тридцатью и сорока; одеты они были одинаково — в брюки из тонкой шерстяной фланели, открытые на груди рубашки и сандалии, и выглядели одинаково: все высокие, тонкие, поджарые, лысеющие, с умными лицами, в очках. Сказать, что Марта все это отметила или сравнила их с Джоссом, было бы неверно. Когда она встречалась с незнакомыми людьми, она испытывала к ним либо смутную симпатию, либо антипатию. Сейчас она почувствовала симпатию: ей была приятна та слегка снисходительная почтительность, с какой мужчины не первой молодости относятся к юной девушке. Она весело отвечала на их вопросы, понимая, что они любуются ею, да так оно и было. Мистер Пайкрофт сказал, что его жена сейчас придет, она только напоит детей чаем; остальные двое мужчин также извинились за отсутствие своих жен, а Марта, вместо того чтобы — вежливости ради — тоже сказать что-нибудь ни к чему не обязывающее, вдруг выпалила:

— Дети — это такая обуза, верно?

Ей казалось, что она пошутила мило и весело, а на самом деле всем стаю не по себе.