Читаем Марта Квест полностью

Марта осмотрелась вокруг с такой неприязнью, точно все здесь было чем-то заражено. Она заглянула в ящики: все вещи были уложены так, как нравилось ее матери, об этом говорила каждая складочка, каждый сгиб. Но ведь за комнату заплачено до конца месяца, подумала Марта, и ей не по средствам плюнуть на все и переехать. Она выбросила вещи на пол и снова уложила их по своему вкусу, хотя посторонний глаз не заметил бы никакой разницы; затем она передвинула кровать на то место, где, как ей казалось, та раньше стояла, — но Марта не отличалась наблюдательностью и потому не помнила точно, где же все-таки стояла кровать. Когда со всем этим было покончено, Марта почувствовала, что очень устала, и, хотя было еще рано, разделась и подошла к окну: мимо дома проносились машины, и свет их фар скользил золотыми бликами и полосками по ней и по цветам в саду, которые вдруг яркими пятнами выступали из тьмы. За садиком и улицей виднелись черные силуэты деревьев, выступавшие на темном ночном небе. Там был парк. А за ним — город, который представлялся Марте таким же средоточием всяческих увеселений, каким, судя по книжкам, были Лондон и Нью-Йорк. Она мечтала о той минуте, когда ей предложат приобщиться к удовольствиям этого города, а сама невольно сравнивала силуэты вырисовывавшихся перед нею деревьев с очертаниями зарослей у себя на ферме; и ей начало казаться, что поля фермы как бы вытянулись в ночи, словно длинная призрачная рука, и на руке этой, на широкой ладони, стоит она, Марта, совсем крохотная фигурка, и из этого надежного укрытия смотрит на свою будущую жизнь. А утром, когда она проснулась и увидела залитый теплым солнечным светом кокосовый мат на полу, то еще сквозь сон с удивлением подумала: что это случилось с бочкой водовоза? Наверно, тормоза отказали, оттого она так и громыхает. Марта села в постели, и мало-помалу до ее сознания дошло, что она не у себя дома: мозг подсказал ей, что это вовсе не водовоз, а фургон, развозящий продукты, и уши у нее сразу заныли, как бы протестуя против непривычного шума.

В конторе она всю первую половину дня старалась «не зевать», наблюдая, как работают другие служащие. А после завтрака мистер Макс Коэн принес ей документ и велел перепечатать. Марта так волновалась, что три раза начинала сначала, и, когда мистер Коэн пришел за ним, у нее было напечатано лишь: «Меморандум соглашения о продаже» — вкривь и вкось наверху листа. Он нетерпеливо заверил ее, что ничего страшного нет, пусть она не торопится, но Марта вся сжалась. Пальцы у нее дрожали и были точно налиты свинцом, в голове стоял туман. Перепечатать две страницы, написанные его убористым мелким почерком, — чисто и аккуратно, чтобы было приятно посмотреть, казалось ей в ту минуту непосильной задачей. Мистер Макс так и ушел домой, не подойдя больше к ее столу; а она, выбросив в корзину для бумаг с десяток испорченных листов, решила прийти на следующее утро пораньше и сделать работу до появления остальных.

Уже выходя из комнаты, миссис Басс спросила ее:

— А у вас есть диплом?

Марта ответила, что нет, она училась печатать дома. Миссис Басс ничего не сказала, а лишь рассеянно кивнула, глаза ее в эту минуту были всецело заняты созерцанием элегантной жены мистера Джаспера Коэна.

Марта вышла из конторы, чувствуя себя до того униженной, что ничего не видела перед собой. Она смертельно ненавидела закон и все, что с ним связано. И она сказала себе: «Не буду я всю жизнь печатать эту идиотскую тарабарщину».