Читаем Маршалы Сталина полностью

Многое заставляет усомниться в искренности Поскребышева. Надо все-таки иметь в виду, что Берия при всех его преступных наклонностях на практике проявил себя крупным организатором и довольно эффективно действующим руководителем разведорганов, человеком динамичным, интересовавшимся существом дела, а не формальным соблюдением неких процедур. Законченного же бюрократа Молотова даже представить на этом месте трудно, не то, что ожидать от него позитивных результатов.

К слову, Сталин прекрасно знал, что представляет из себя Берия. Собственно говоря, он вырастил руководителя советских спецслужб именно таким, каким хотел сам. А. А. Громыко вспоминал более чем выразительный эпизод, связанный с Ялтинской конференцией союзников в 1945 г. Во время обеда, который советская делегация давала в честь американцев и англичан, президент Ф. Рузвельт, имея в виду Берию, обратился к Сталину с вопросом:

— Кто этот господин, который сидит напротив посла Громыко?

Видимо, прежде чем сесть за стол, Лаврентий не представился Рузвельту. Сталин без тени усмешки ответил:

— A-а! Это же наш Гиммлер. Это — Берия.

Что тут добавишь…

Однако мы несколько отвлеклись. Разведывательная информация, добытая в западных странах, использовалась в интересах советской ядерной программы. В августе 1945 г. Лаврентий Павлович был назначен ее руководителем. Фактически же он стал во главе работ по созданию в СССР атомного оружия еще в годы войны. Государственный Комитет Обороны поручил ему, заместителю председателя Совета Министров СССР с 1944 г., «наблюдение за развитием работ по урану» в соответствии с принятым 3 декабря 1944 г. постановлением ГКО о лаборатории И. В. Курчатова.

Сталии, бесспорно, учитывал при этом как немалые организаторские способности Берии, так и огромные возможности подчиненной ему системы НКВД. С 20 августа 1945 г. при Государственном Комитете Обороны, а с его упразднением — при Совете Министров СССР действовал Специальный комитет под его председательством. На комитет возлагалось «руководство всеми работами по использованию внутриатомной энергии урана». С марта 1953 г. ему было поручено руководство всеми специальными работами «по атомной промышленности, системам «Беркут» и «Комета», ракетам дальнего действия».

Забегая вперед, скажем, что 26 июня 1953 г. — в день ареста Берии — Спецкомитет был ликвидирован, а его функции, аппарат и подведомственные предприятия и организации переданы в только что образованное Министерство среднего машиностроения СССР.

В октябре 1949 г. «за организацию дела производства атомной энергии и успешное завершение испытаний атомного оружия» Лаврентий Павлович получил благодарность ЦК и Совета Министров СССР. Его наградили орденом Ленина и присвоили званые лауреата Сталинской премии первой степени.

Правда, позднее и эту сторону деятельности Берии его «дорогие товарищи» по высшему руководству пытались дискредитировать. «Известно, что Берия ведал специальным комитетом, занятым атомными делами, — говорил на июльском пленуме ЦК Г. М. Маленков. — Мы обязаны доложить пленуму, что и здесь он обособился и стал действовать, игнорируя ЦК и правительство в важнейших вопросах работы специального комитета. Так, он без ведома ЦК и правительства принял решение организовать взрыв водородной бомбы. Надо ли говорить о значении этого факта».

Факт обособления Берии в решении атомной проблемы подтвердил и министр среднего машиностроения СССР В. А. Малышев: «Мы начали копать архивы и обнаружили, что он подписал целый ряд крупных решений без ведома ЦК и правительства, например, о плане работ на 1953 год по очень важному конструкторскому бюро, работающему над конструкцией атомных бомб… Он скрыл и единолично подписал целый ряд других решений, которые будут стоить многих сотен миллионов рублей, решений по специальным вопросам».

Что ж, возможно, Берия и в самом деле пытался стать монополистом в атомной проблеме. Но совсем не исключено, что он стремился уберечь столь тонкую сферу, связанную с научным прорывом в неизвестное, от некомпетентного вмешательства партийных чиновников, умевших только «руководить». Послевоенная судьба разведорганов была ему в этом стремлении лишним аргументом.

Более семи лет Берия оставался на посту наркома НКВД. С преобразованием наркомата в министерство в начале 1946 г. он передал дела С. Н. Круглову, а сам еще более упрочил свои позиции в системе власти. Став заместителем председателя Совета Министров СССР, он курировал МГБ и МВД. Тогда же он стал членом политбюро ЦК, теперь уже не только фактически, но и формально войдя в самое ближайшее окружение вождя.

Как всякий политик, занимавший крупный пост и не исключавший для себя в будущем роль лидера страны, Лаврентий Павлович где только можно сколачивал собственную команду. Так, он всемерно искал пути к расширению своего влияния в среде высших военных. В 1948 г. ему удалось посадить в кресло начальника Генерального штаба советских Вооруженных Сил генерала армии С. М. Штеменко.