Читаем Маршалы Сталина полностью

Но, как это обычно бывает после победоносной войны, вершину военного ведомства занимали не герои, не авторы победы, а близкие и лояльные вождю люди. Первым заместителем наркома обороны Сталина стал Н. А. Булганин.

Жуков знал, чего стоит этот типичный партийный функционер. Впервые они столкнулись еще осенью 1941 г. на Западном фронте. Жуков так оценивал бывшего члена военного совета своего фронта: «Булганин очень плохо знал военное дело и, конечно, ничего не смыслил в оперативно-стратегических вопросах. Но, будучи человеком интуитивно развитым, хитрым, он сумел подойти к Сталину и втесаться к нему в доверие». Главная, хотя и неписаная функция членов военных советов состояла в надзоре за командующими и другими высшими должностными лицами фронтов и доносах на них. Булганин неплохо справлялся с этим делом, на что, очевидно, обратил внимание вождь.

Георгий Константинович проницательно объяснял, зачем и после войны потребовалась эта вполне заурядная личность: «Конечно, Сталин понимал, что это далеко не находка для Вооруженных Сил, но ему он нужен был как ловкий дипломат и беспрекословный его идолопоклонник. Сталин знал, что Булганин лично для него может пойти на все».

Это стало решающим фактором и при последующем в 1947 г. назначении Булганина военным министром. Назначать на ключевые должности прославленных полководцев стареющий диктатор боялся: те за время войны стали всенародно известны, почувствовали свою силу, стали более независимы. Настрой вождя улавливали и его присные. Когда в марте 1946 г. Булганин подготовил проект послевоенного переустройства управления Вооруженными Силами, Жукову места в руководящих структурах не нашлось. Но совсем уж пренебречь услугами выдающегося полководца было даже политически неверно, и Жуков занял пост главнокомандующего Сухопутными войсками.

Одновременно Булганин представил Сталину проект положения о Наркомате обороны. У Жукова, который принял участие в обсуждении проекта, возникло серьезное возражение. Получалось, что главкомы в практических делах должны были иметь дело не с самим наркомом, а с его первым заместителем. На возражения Булганин ответил: нарком (Сталин), мол, и без того перегружен партийными и государственными делами. А сам доложил вождю так: «Жуков — Маршал Советского Союза и не хочет подчиняться мне — генералу». Его тонкий расчет оправдался: очень скоро выдающегося чиновника уравняли с выдающимся полководцем: Булганин получил маршальское звание.

Забегая вперед, скажем, что огромный опыт закулисной борьбы помог Булганину — не в пример Жукову — выжить в сталинском окружении. Освобожденный с поста министра обороны в 1949 г., он вернулся на него сразу же после смерти тирана и в свои заместители заполучил — кого бы вы, думали — Жукова. Увы, это была нередкая для советской власти картина, когда у руля пребывал невежда в погонах с маршальскими звездами, а подлинный профессионал вынужден был находиться на подхвате. Все по поговорке: рабочий конь соломку ест, а пустопляс — овес.

Но настоящая опасность подстерегала в ином обличье. На должности главкома Жукову дали поработать всего полтора месяца. 31 мая 1946 г. он был поставлен в известность, что назавтра состоится заседание Высшего военного совета. Что ж, заседание, так заседание, сколько их было на его памяти. Однако событие, случившееся тем же вечером, заставило думать по-иному. Маршал уже собирался лечь спать, когда на его дачу заявились трое «молодцов» проводить обыск. Поскольку ордера у них не было, хозяин, пригрозив оружием, выставил непрошеных визитеров за порог. Но, хорошо представляя, от кого последовала команда на обыск, счел за благо готовиться к худшему.

И — недаром. Заседание началось с того, что хмурый, в старом довоенном кителе (что было верным признаком гнева) Сталин положил перед секретарем совета генералом С. М. Штеменко папку: «Прочитайте, пожалуйста, нам эти документы». В папке оказались протоколы допроса бывшего командующего ВВС главного маршала авиации Новикова, арестованного менее чем за полтора месяца до этого. Крупного военачальника, дважды Героя Советского Союза довели, по его собственным словам, до самоуничтожения и таки добились показаний, порочащих Жукова.

Вот лишь отдельные фрагменты заявления Новикова на имя Сталина от 30 апреля 1946 г.: «Касаясь Жукова, я прежде всего хочу сказать, что он человек исключительно властолюбивый и самовлюбленный, очень любит славу, почет и угодничество перед ним и не может терпеть возражений…

Вместо того чтобы мы, как высшие командиры, сплачивали командный состав вокруг Верховного Главнокомандующего, Жуков ведет вредную, обособленную линию, т. е. сколачивает людей вокруг себя, приближает их к себе и делает вид, что для них он является «добрым дядей»…

Жуков очень хитро, тонко и в осторожной форме в беседе со мной, а также и среди других лиц пытается умалить руководящую роль в войне Верховного Главнокомандования и в то же время Жуков не стесняясь выпячивает свою роль в войне как полководца и даже заявляет, что все основные планы военных операций разработаны им…