Читаем Маршалы Сталина полностью

Это, правда, будет через пятнадцать лет. А пока Михаил Николаевич служил новой власти не за страх, а за совесть. Именно ему высшее руководство доверило командование 7-й армией при подавлении Кронштадтского мятежа. Именно на его, командующего войсками Тамбовского района, совести лежат жестокие карательные акции в отношении тамбовских крестьян — участников антоновского мятежа летом 1921 г. 12 июня им лично был отдан секретный приказ о применении химического оружия для очистки тамбовских лесов от остатков повстанческих формирований. При этом он распорядился: «Во всех операциях с применением удушливого газа надлежит провести исчерпывающие мероприятия по спасению находящегося в сфере действия газов скота». Что сказать, поразительный гуманизм!

В практику борьбы с антоновщиной, поддерживаемой местным населением, было введено взятие заложников. Если в заранее объявленный срок крестьяне не выдавали повстанцев, начинался расстрел заложников. Если население оставляло деревню до прихода красноармейской части, Тухачевский приказывал жечь избы.

«Только заросшие крапивой и полынью сельские кладбища с низкими косыми крестами знали, — страстно восклицает в книге «Красные маршалы» писатель-эмигрант Роман Гуль, — сколько русых, седых, черных, льняных мужицких голов порубил Михаил Тухачевский». А А. И. Солженицын в «Архипелаге ГУЛАГ» высшую справедливость увидел в том, что возмездие за войну с собственным народом пришло со стороны именно тех сил, которым Михаил Николаевич служил столь ревностно: «Если на молодого Тухачевского, когда он победно возвращался с подавления разоренных тамбовских крестьян, не нашлось на вокзале еще одной Маруси Спиридоновой, чтоб уложить его пулею в лоб, — это сделал недоучившийся грузинский семинарист через 16 лет».

В 1925 г. он стал одним из основных руководителей Красной Армии, заняв пост начальника штаба РККА. Из своего боевого опыта он сделал вывод, что в современной войне без высокой технической оснащенности войск победа немыслима. Эту свою убежденность Тухачевский методично внедрял в сознание руководства страны. Делать это было весьма сложно, учитывая, что «повод» армии крепко взяли в свои руки бывшие первоконники во главе с новым наркомом по военным и военно-морским делам Климом Ворошиловым. «Это был широкоплечий военачальник, далеко смотревший вперед, — характеризовал Тухачевского маршал Жуков. — Он еще в 30-е годы предвидел, что будущее — за танками и самолетами, а не за кавалерией, как думали тогда многие».

На этой почве конфликты с Ворошиловым и другими первоконниками следовали один за другим, мысль о том, что привычную лошадку должен сменить мотор казалась многим не только преждевременной, но и вредной. Тухачевский даже потерял должность в Москве и был переведен в Ленинград командующим войсками округа. Но и оттуда продолжал бомбардировать Реввоенсовет, наркомвоенмора докладами и записками о необходимости всемерной механизации и моторизации Вооруженных Сил, развитии новых родов войск — авиации, механизированных и воздушно-десантных войск. В январе 1930 г. он представил Ворошилову доклад, в котором подчеркивал, что успешное осуществление первой пятилетки позволит перейти к формированию количественно и качественно новых Вооруженных Сил. На его взгляд, реконструированная армия могла бы включать 260 стрелковых и кавалерийских дивизий, 50 дивизий артиллерии резерва главного командования, 225 пулеметных батальонов, авиационные соединения численностью 40 тыс. самолетов и механизированные —50 тыс. танков.

Проанализировав по указанию наркома предложения Тухачевского, начальник штаба РККА Шапошников сделал вывод, что их реализация непосильна с точки зрения финансовых затрат. Крайне недолюбливавший «умника» Ворошилов направил доклад командующего ЛBO Сталину с припиской: «Тухачевский хочет быть оригинальным и… «радикальным». Плохо что в КА есть порода людей, которая этот «радикализм» принимает за чистую монету. Очень прошу прочесть оба доклада и сказать мне свое мнение».

«Я думаю, — был ответ, — что «план» т. Тух-го является результатом модного увлечения «левой» фразой, результатом увлечения бумажным, канцелярским максимализмом… «Осуществить» такой «план» — значит наверняка загубить и хозяйство страны и армию. Это было бы хуже всякой контрреволюции».

Знакомя Тухачевского со сталинской оценкой, Ворошилов с большим удовлетворением добавлял: «Она не очень лестна, но, по моему глубокому убеждению, совершенно правильна и Вами заслужена. Я полностью присоединяюсь к мнению т. Сталина».

Однако поражение Тухачевского оказалось временным. Возвратившийся в 1931 г. в Москву, он сумел в личной беседе со Сталиным увлечь его своими планами и получил карт-бланш на развертывание 150 стрелковых дивизий. Больше того, вождь признал, что его прежняя оценка планов Михаила Николаевича «была слишком резкой, а выводы моего письма — не во всем правильными».