Читаем Маршалы Сталина полностью

Хотя подчас могло сложиться впечатление, что нарком не был таким уж ретроградом. Когда в августе 1937 г. маршал Буденный пожаловался Ворошилову, что «враги народа в лице Тухачевского, Левичева, Меженинова и всякой другой сволочи, работавшей в центральном аппарате, а также при помощи Якира и Уборевича, до последнего момента всяческими способами стремились уничтожить в системе вооруженных сил нашей страны такой род войск, как конница», и высказал категорическое возражение «против какой бы то ни было реорганизации конницы и ее сокращения», Климент Ефремович дал, казалось бы, достойный ответ. Его резолюция гласила: «т. Буденному С. М. Конницу обучали не враги народа, а мы с Вами и Вы больше, чем я, т. к. непосредственно этим занимались. Как конница себя «чувствует» при совместных с танков [ыми] частями и авиацией действиях Вы отлично знаете. В разговорах со мной Вы признавали (много раз) резко изменившиеся условия для существования и действий конницы в соврем[енной] войне. Конницу нужно и будем сокращать. КВ. 31/VIII.37».

Жаль только, что разумное начало, проявленное в этом случае, в большинстве других напрочь изменяло наркому обороны.

И все же, используя достижения бурно развивающейся в СССР индустрии, удалось значительно поднять уровень технического оснащения Вооруженных Сил. «В середине 30-х годов Красная Армия как с точки зрения организационной, так и количественной, бесспорно, была сильнейшей в мире, — считает авторитетный отечественный историк В. А. Анфилов. — В ней насчитывалось около 1,5 млн солдат и офицеров, до 5 тыс. танков и свыше 6 тыс. самолетов. Сейчас смешными кажутся слова широко известной тогда песни: «В целом мире нигде нету силы такой, чтобы нашу страну сокрушила…», но они отражали действительное положение Советского Союза в то время».

И вот этот мощный, всесокрушающий «бронепоезд» Сталин, Ворошилов и иже с ними сами пустили под откос, развязав невиданные по масштабам репрессии.

Их своеобразным спусковым механизмом стал февральско-мартовский пленум ЦК ВКП(б) 1937 г. Для разъяснения его решений по горячим следам 13–15 марта был созван актив командного и начальствующего состава Наркомата обороны с участием членов политбюро и правительства. Ворошилов представил обширный, в 80 страниц текста доклад, в котором наметил целую программу: «Я повторяю, у нас арестовано полтора — два десятка пока что, но это не значит, товарищи, что мы с вами очищены от врагов, нет, никак не значит. Это говорит только за то, что мы еще по-настоящему не встряхнули, не просмотрели наших кадров, наших людей. Это нужно будет обязательно сделать, нужно очиститься полностью».

И «встряхивание» началось, да еще какое! Десятки тысяч человек были арестованы, заключены в лагеря, физически истреблены. Особенно страшный удар обрушился на высший комсостав. По подсчетам О. Ф. Сувенирова, много лет занимавшегося изучением этого вопроса, за годы Великой Отечественной войны Красная Армия потеряла 180 человек в должности от командира дивизии до командующего фронтом. За несколько же предвоенных лет (в основном в 1937 и 1938 гг.) было арестовано более 500 командиров в звании от комбрига до Маршала Советского Союза, из которых 412 расстреляны и 29 умерли под стражей. Вдумайтесь в приведенные здесь цифры! Какой враг был способен так ослабить армию да еще в канун мировой войны?

Историк, на наш взгляд, более чем обоснованно называет Ворошилова палачом Красной Армии. Да и как иначе, если абсолютное большинство репрессированных командиров, политработников и других лиц начсостава были подвергнуты аресту именно с его санкции.

Поначалу нарком обороны еще сохранял определенную трезвость в оценке ситуации, требовал более тщательно разобраться с тем или иным заподозренным во вредительстве или шпионаже военнослужащих. Но после того как Сталин 2 июня 1937 г. заявил на заседании Военного совета при НКО о том, что в армии вскрыт заговор (имелись в виду Тухачевский и его товарищи по несчастью), он стал ретиво поддерживать насквозь лживую версию о всеохватности «заговора».

«Тов. Ежову. Берите всех подлецов» — эта резолюция, начертанная Ворошиловым 28 мая 1937 г. на списке 26 работников Артиллерийского управления РККА, стала своеобразным и зловещим символом его почти абсолютного пресмыкательства перед НКВД.