Читаем Маршал С. К. Тимошенко полностью

Или взять те же просчеты, допущенные в оценке возможного времени нападения Германии на Советский Союз, связанные с этим утраченные возможности в подготовке к отражению первых ударов врага. Надо признать перед самим собой: недостаточно настойчиво требовал приведения армии в соответствующую боевую готовность, скорейшего принятия мер, необходимых на случай войны. А ведь таились тоща в глубине души тревога и сомнения, ощущалось чувство опасности нападения фашистов, вопреки успокаивающим заявлениям Сталина. Пойти ему наперекор в оценке общеполитической обстановки? Даже теперь такая мысль казалась ему крамольной. А чем чревата даже тень подобной крамолы, Тимошенко знал по тридцать седьмому и последующим годам.

Да и не чувствовал он себя умнее и дальновиднее Сталина, не думал, что лучше него разбирается в военно-политических вопросах. Была и оставалась огромная вера в непогрешимость вождя, его аналитический ум, дальновидность и дар находить выход из самого трудного положения, способность если не избежать войны, то хотя бы отодвинуть ее...

Не вышло. Гитлер нанес внезапный удар... Но что же на самом деле оказалось внезапным? Переход немцами границы? Это еще само по себе ничего не решало. Неожиданными оказались ударная мощь гитлеровской армии, их многократное превосходство в силах на решающих направлениях, масштабы сосредоточения войск...

Тяжесть неудач первых дней войны усугубили, как представлял Тимошенко, и другие причины: нарушение вражеской авиацией и диверсантами связи в звене дивизия - армия - фронт, превосходство немецко-фашистской армии в моторизации и, как следствие, в маневренности, поспешная организация советскими войсками обороны при слабом насыщении ее противотанковыми и противовоздушными средствами. Прибывавшее пополнение оказалось практически необученным к действиям на поле боя. Возглавившие части и подразделения командиры из запаса не умели организовать взаимодействие, не знали возможностей боевой техники.

...На командном пункте в Гнездилове маршала ждали. Не успел он выйти из машины, как появился уставший и озабоченный Маландин.

- Серьезные изменения, Герман Капитонович? Да не тяните. Докладывайте главное.

- Вражеские танки вышли на Шклов. Плохо севернее Смоленска. Конев доложил, что оставлен Демидов. Противник забил в группировку наших войск танковые клинья с обеих сторон.

Тимошенко, войдя в помещение штаба, повернулся к оперативной карте, цепким взглядом охватил происшедшие за последние часы изменения, по своему обыкновению поставил себя на место противника, пытаясь понять, к чему он стремится? Осмыслив происходящее, начал формулировать замысел своего решения: стянуть все имевшиеся резервы под Смоленск, упорной обороной удерживая рубеж Орша, Могилев, подготовить контрудар на гомельско-бобруйском направлении, с задачей выхода на тылы могилевской группировки противника. Закончив постановку задач объединениям, он приказал начальнику штаба:

- Вызовите Лукина. Подготовьте приказ на объединение всех сил в его руках. Надо готовить Смоленск к уличным боям. Штаб фронта переместим в Ярцево или Вязьму.

- Только что получено из Москвы постановление ГКО, - сказал Тимошенко прибывшему командарму. - В нем выдвинуто категорическое требование удерживать Смоленск. Впрочем, читайте сами. - И он протянул Лукину наклеенные на плотную бумагу телеграфные ленты Бодо.

Не без колебаний решился маршал ознакомить в такой, казалось бы неподходящий, момент командующего армией с этим документом, выбившим и его самого из колеи. ГКО (а точнее сам Сталин) обвинял командование Западного фронта всех степеней в эвакуационных настроениях, в том, что комсостав де легко относится к вопросу отхода от Смоленска. А если это так, то подобные настроения есть ни что иное, как преступление, граничащее с изменой Родине. ГКО потребовал от главкома железной рукой пресечь подобные настроения, позорящие боевые знамена Красной Армии.

Кто же преступники? Лукин, делающий все возможное и невозможное, чтобы сдержать натиск врага? Курочкин, Конев и другие командармы? Никого он упрекнуть не мог. Выходит и главком, его штаб едва ли не изменники? И ему, случись неладное, тоже уготована участь бывшего командующего Западным фронтом?

Но сейчас главное не это. Надо во что бы то ни стало остановить, отбросить врага. Он пристально посмотрел на Лукина. Без слов ясно - того одолевают те же мысли.

- А теперь читайте мой приказ, Михаил Федорович.