Читаем Маршал С. К. Тимошенко полностью

Тимошенко, по моему впечатлению, был строг, но очень справедлив. Страшно не любил разгильдяйства, независимо от того, кто этим страдал, и не давал никому спуска. Особенно строго спрашивал со старших офицеров. Много внимания уделял окружному санаторию, где я тогда работал начальником продснабжения, считал его как бы своим детищем и посещал, обычно с группой офицеров раз в месяц. У нас было хорошее подсобное хозяйство, выпекали свой хлеб, который очень нравился маршалу. И он, возвращаясь в Минск, прихватывал с собой пару буханок, или я ему завозил, когда бывал по делам в Минске. Иногда брал свежую рыбу и раков. За все аккуратно рассчитывался - был очень щепетилен в этом вопросе. Обычно от его имени платил за все майор Лисов.

Запомнился такой эпизод: прибыл к нам новый начальник санатория, который до этого никогда не общался с Тимошенко и при его приезде изо всех сил старался чем-то угодить. И вот маршал уезжая, как всегда потребовал счет для оплаты за время пребывания в санатории. Я подсчитал - 2350 рублей (в старых деньгах, разумеется) - с него и тех офицеров, что были с ним. Мой начальник говорит: "Слишком много, перепиши-ка на 132 рубля". Переписал, дал Лисову. Но знаю, что этим дело не кончится. Лисов удивился такой дешевизне, доложил Тимошенко. Признаться, я никогда еще не видел маршала в таком гневе. Он даже грубо выругался, что с ним случалось в общем-то очень редко. А потом вызвал меня и сердито спрашивает:

- Сколько мы по-настоящему должны? Я показал ему тот счет, что выписал раньше. Он меня поблагодарил, Лисов рассчитался сполна, а с начальником санатория Семен Константинович при отъезде даже не попрощался. Так тот с тех пор никогда не "поправлял" расчетов с маршалом.

В свободное время любил порыбачить. Мне приходилось бывать вместе с ним. Такое впечатление - очень простой и чуткий человек. Что характерно, любил побеседовать, но никогда в разговоре не касался служебных дел. Был заботлив по отношению к подчиненным, да вообще к людям. В связи с этим вспоминается еще один случай: как-то раз мы встретились с маршалом на прогулке с моей сестрой Антониной. А у нее сын - мой тезка служил в Порт-Артуре водителем, дома не был несколько лет. Он стал ее расспрашивать о том, о сем, узнал и про моего племянника. Ничего не обещал, только сказал Лисову: "Запиши". Так вот через десять дней прибыл Николай в краткосрочный отпуск к матери... Знаю немало и других подобных случаев.

Не знаю, замечали ли другие, но маршал был туговат на слух, видимо, сказывались последствия контузии, полученной еще на гражданской войне. Поэтому при разговоре он словно бы прислушивался, будто опасаясь что-то упустить. И я всегда старался говорить с ним погромче, чтобы он не напрягался. У меня о нем осталось очень доброе воспоминание.

Памятным для большой семьи Тимошенко стал 1951 год. Заканчивалось лето, когда в его квартире в центре Минска впервые за последние годы встретились все родные и близкие, чтобы отпраздновать серебряную свадьбу Анастасии Михайловны и Семена Константиновича. Приехали дочери Катя и Ольга, сын Костя, привезли внуков - Светлану и Василия{1.17}. Серебряные "молодожены" вспоминали двадцатые годы, первую встречу в Смоленске молодого командира Красной Армии и юной учительницы Насти Жуковской. Вспоминали молодость, трудные военные годы, тех, кого уже не было в живых. Как всегда, Семен Константинович много шутил, рассказывал забавные истории из жизни, как он выражался "охотника-любителя". Охота и рыбалка были для Семена Константиновича любимым видом отдыха. Своим новым знакомым он непременно демонстрировал коллекцию ружей - это тоже было увлечение маршала еще с двадцатых годов...

Насыщенный семейными событиями оказался и 1952 год. Отпраздновали двадцатилетие Ольги, пятидесятилетие Анастасии Михайловны. Торжественно отметили приезд Кости - выпускника Военно-Воздушной инженерной академии имени Жуковского. Не успели встретить сына, как проводили Ольгу, получившую назначение на работу в Италию, в советское консульство. Вскоре вышла замуж Катя. Уехал к месту службы сын.

- Вот и остались мы одни, - развел руками Семен Константинович, обращаясь к жене. - Все наши дети разлетелись по стране, начали самостоятельную жизнь.