Читаем Маршал Конев полностью

Конев с тревогой и нетерпением ожидал вызова в Москву, зная, что разработанный им план новой широкомасштабной наступательной операции будет встречен весьма настороженно. И не потому, что Верховный Главнокомандующий ко всему относится с недоверием: недруги и прямые завистники есть, к великому сожалению, и в Генштабе, и в Наркомате обороны. Самое главное, что может вызвать резкие возражения и тех и других, — это необычность задуманной операции. А всякое новшество, связанное с огромным риском, страшит тех, кому по службе надлежит сказать «да» или «нет», утвердить или отклонить. Среди них главную роль играет, конечно, Сталин: он ничего не забывает и никому не прощает промахов.

Прошёл месяц, а вызова так и не поступало. О многом за эти дни пришлось передумать, многое вспомнить и заново пережить...

* * *

Человек, особенно военный, не всегда волен распоряжаться своей судьбой. Казалось, что ещё только вчера он, маршал Конев, под командованием которого войска 2-го Украинского фронта одержали блестящую победу под Корсунь-Шевченковским, а затем в Уманско-Ботошанской операции, наконец-то сможет позволить себе свободно вздохнуть и несколько расслабиться после невиданного напряжения и многих бессонных ночей, но не тут-то было. И вот он уже мчится на юрком «Виллисе» по разбитым бомбами и снарядами дорогам к новому месту назначения: решением Ставки. Верховного Главнокомандования его утвердили командующим войсками 1-го Украинского фронта. Не хотелось расставаться с боевыми товарищами и соратниками, которые научились понимать его, как говорится, с полуслова, «притёрлись», сработались с ним. Правда, новый фронт ему предстояло принимать у полководца, пользующегося высоким авторитетом в стране, — заместителя Верховного Главнокомандующего Маршала Советского Союза Георгия Константиновича Жукова. Всё это свидетельствовало об особом к нему, Коневу, доверии. Но ведь и Жуков оказался во главе 1-го Украинского фронта в силу чрезвычайных обстоятельств. Ему пришлось срочно вступить в командование наступающими войсками 1-го Украинского фронта после тяжёлого ранения генерала армии Ватутина, планировавшего при содействии Жукова эту весеннюю операцию на Правобережной Украине.

Коневу было сначала жаль Николая Фёдоровича Ватутина — давнего друга и талантливого командующего, блестяще проявившего себя в ряде крупных операций. С его именем связаны замечательные победы под Ленинградом и Сталинградом, под Воронежем и на Курской дуге, на Левобережной и Правобережной Украине, особенно при освобождении Киева.

Рассказывали, что Ватутин, раненный в схватке с бандеровцами, поначалу не согласился с врачами, предложившими ему ампутировать ногу.

— Какой же я командующий без ноги! — протестовал он.

Но последствия тяжёлого ранения преодолеть не удалось, и Жукову пришлось срочно закрывать возникшую в командовании фронтом брешь. Теперь, видимо, возникла острая необходимость возвращения Жукова к своим обязанностям заместителя Верховного Главнокомандующего, и выбор пал на него, Конева. Получилось так, что именно гибель Ватутина как бы предопределила теперешние перемещения. Эта грустная мысль всю дорогу не давала командующему покоя, и он время от времени возвращался к ней, точнее — к нему, Ватутину, прекрасному человеку и соратнику.