Читаем Маршал Конев полностью

Так уже в первый день у него появилась возможность слышать переговоры комбрига, мчавшегося с открытым люком, с командармом Рыбалко и подчинёнными ему командирами батальонов и рот. А на второй день и вовсе повезло: корреспондент стал свидетелем того, как маршал Конев по рации разговаривал с Архиповым и просил его (хотя мог бы и приказывать) как можно быстрее пробиться к Цоссену и захватить в плен важного представителя немецких генштабистов, укрывшихся в подземном бункере этого небольшого, мало кому известного города под Берлином.

Василию Сергеевичу и самому хотелось как можно скорее ворваться в этот таинственный, манящий своими секретами мозговой центр гитлеровского вермахта. Но что поделаешь, когда в его танки стреляют чуть ли не из каждого каменного строения и каждого привлекающего своей весенней красотой куста сирени, жасмина или акации. Приходилось той дело маневрировать, прятаться в укрытых местах, ждать, пока автоматчики, находящиеся на танках, спешатся и уничтожат опасную огневую точку.

...В эти решающие дни боев за Берлин немецкие солдаты, особенно офицеры из охранной зоны фюрера, сопротивлялись особенно яростно.

Вот почему восемнадцатикилометровое расстояние от города Барута, где состоялся разговор Архипова с маршалом Коневым, до Цоссена танковая бригада преодолевала почти полтора суток. А когда танкисты вплотную подошли к городу, то увидели, что он обнесён высоким бетонным забором, колючей проволокой и глубокими рвами. Кругом доты и вышки, поверх которых виднелись бронеколпаки с амбразурами для ведения огня. Из высоких железных ворот то и дело выходили грузовые и легковые автомашины...

Ворвавшись ночью через южные ворота внутрь Цоссена, танкисты увидели, что в нём полным-полно народу. Гитлеровская охрана не успела даже повредить электросеть, и кругом было светло. Почти у каждого здания стояли нагруженные военными архивами машины, а рядом на асфальте — трупы людей. Это, как выяснилось, эсэсовские офицеры «заметали следы» своих деяний, то есть ликвидировали свидетелей. Перепуганные пленные офицеры подтверждали, что здесь в глубоком подземелье находилась ставка генерального штаба, которая разрабатывала ещё план «Барбаросса». Высокие генеральские чины успели удрать в направлении Потсдама, а им, эсэсовцам, приказали расстрелять всех, вплоть до шифровальщиков и технического персонала, не успевших эвакуироваться.

Захваченные пленные, в том числе ответственный работник военно-исторического управления генштаба (Барсуков не успел записать его фамилию), были отправлены в штаб фронта, как этого требовал Конев.

Пока танкисты пополняли боеприпасы, заправляли машины горючим, исправляли повреждения и приводили себя в порядок, комбриг Архипов вместе с заместителем по технической части и командиром батальона осматривали три немецких танка, стоящих у одного из зданий. Они, видимо, только поступили с завода и готовились отправиться на фронт: внутри всё было готово к бою, даже полный боекомплект снарядов, с которых снята заводская смазка. Бросались в глаза огромные размеры машин: даже «королевские тигры» рядом с ними казались танкетками. Потом выяснилось, что этот танк, именуемый «мышонком», демонстрировали Гитлеру как устрашающую новинку. Об этом же трубила геббельсовская пропаганда как о новом секретном оружии огромной силы. Своим внешним видом танк действительно наводил ужас, да и вооружён он был стопятидесятипятимиллиметровой пушкой. Но комбриг сразу же обратил внимание на конструкторские недостатки: низкие ходовые качества, длинную, угловатую и плоскую, как блин, башню, в которой не было установлено ни одного пулемёта. «Значит, данный танк малоподвижен и предназначен для обороны важных объектов в самом Берлине», — решил полковник Архипов.

Обо всём этом комбриг сообщил по рации генералу Рыбалко и маршалу Коневу. Присутствующий при осмотре танка-гиганта майор Барсунов вместе с помпотехом бригады написали об этом подробную статью. Однако в газете она не появилась: очевидно, цензор с кем-то из штаба фронта посоветовался и новинку засекретили. Такое случалось часто: не обо всём, о чём сообщали корреспонденты в редакцию из воюющих полков, печаталось на страницах газеты. На это никто не обижался: гонорары тогда всё равно не платили.

Вскоре Барсунов услышал разговор Архипова по рации с генералом Рыбалко, который передал приказ командующего фронтом о том, чтобы утром достичь Тельтов-канала, форсировать его и ворваться непосредственно в Берлин.