Читаем Марс, Сириус и Лис полностью

Подзабытые верования, растерявшие почти все свои земли, адептов, величие. Не справившиеся с новыми временами, истертые до неузнаваемости статуи. Я пнул ногой приличных размеров булыжник, отвалившийся от круга каменного постамента, и пригляделся к главному символу округа Кайсли.

В лучах заходящего летнего солнца дедушка дуб был еще более уродливым, чем я его запомнил. Кривые ветки, подпертые палками, непропорционально огромные наросты на разных сторонах ствола, перевязь из красных канатов и тряпок. Зачем так мучить дерево? Кажется, Сириус что-то такое рассказывал, но вспоминать мне не хотелось, я помахал рукой у лица, отгоняя то ли нахлынувшие воспоминания, то ли столпившуюся мошкару.

Сириусу нравились подобные места, а про этот холм он говорил, что чувствует здесь себя спокойно. Я замешкался на полпути, обходя каменный постамент, и попытался представить брата сидящим с какой-нибудь книжкой и термосом мятного чая. И полностью провалился. Так и не смог ощутить ни толики умиротворения или того самого «спокойствия» – только нарастающее чувство отвращения.

На макушку с ветки упал желудь и, отскочив, завалился за воротник. Пытаясь достать его, я расцарапал шею. Швырнув желудь на землю, обиженно зашагал к северной лестнице. Нелюбовь к этому месту, видимо, была взаимная.

Почти на ступеньках я почему-то оглянулся и краем глаза заметил Сириуса! Как я его только что и представлял: сидящим под ветвями дуба с книжкой в руках. В висках застучало. Я проморгался, и все исчезло. Видимо, недосыпание решило оживить мои фантазии. На всякий случай я еще раз обошел дуб по кругу. И, подобрав с земли злосчастный желудь, сунул его в карман. По лестнице спускался уже почти бегом. Солнце село, и над холмом нависла темнота.

* * *

Двухэтажный особняк раскинулся почти на гектар. Фамильное поместье Дэ Нортов не было самым большим из владений древних родов, зато по своей древности вполне могло поспорить со многими столичными усадьбами. Серый песчаник, залитый столетиями дождей, вкупе с отблесками многочисленных фонарей обворачивали дом жутковатой атмосферой угрюмости. Мне подумалось, что этому поместью очень подошел бы туман, но ночь обещала быть ясной и звездной.

– Мистер Хартли, это вы? – Старичок-дворецкий прищурился, уткнув свой свечной фонарь почти в самое мое лицо.

– Здравствуйте. Да, Марс Хартли, я получил приглашение от леди Дэ Норт.

Я вдруг осознал, прохлопав карманы летнего пальто, что оставил конверт с приглашением на письменном столе Сириуса.

– Все в порядке, мистер Хартли, – прочитав мое замешательство, поспешил успокоить дворецкий. – Мы ждали вас, сэр. Просто немного необычно, что вы решили воспользоваться южными воротами. Западные куда удобнее, и местные сэры и леди всегда предпочитают их.

Больше разговоров не требовалось, и дворецкий зашагал по грунтовой тропинке, задрав фонарь так высоко, как только мог, периодически оглядываясь и проверяя, достаточно ли мне света. Он проводил меня через массивные двери и предложил оставить верхнюю одежду. Я на секунду замешкался, вспомнив, что в кармане пальто лежит подобранный мною желудь. Незаметно завернул его в платок и запихнул в нагрудный карман пиджака. Совсем не хотелось снискать славу натуралиста или городского сумасшедшего в глазах прислуги местного знатного дома, если желудь вылетит из кармана и со стуком покатится по каменному полу.

Я отдал пальто. Миновав вторую дубовую дверь и очутившись в полукруглой гостиной, сразу увидел ее.

Уверен, это появление было спланировано и расписано поминутно, как у актрисы сельского театра. Леди Лана томно спускалась, легонько вышагивая по ступенькам. Застыв на середине лестницы, присела в самом легком, едва заметном приветственном реверансе. С десяток свечей, громоздившихся в подсвечниках на пролете, выверенно оказались позади нее. Утопая в контурном свете, молочным звездным небом сияло расшитое пайетками платье, а на лице сгустился мрак. Я на мгновение застыл истуканом, но, вспомнив о манерах, подошел и поцеловал руку в атласной перчатке, поприветствовав по всем правилам приличия хозяйку этого дома.

Пройдя лестницу и оказавшись в коридорах, с радостью отметил, что леди Лана выглядит и ведет себя куда проще, чем могло показаться после того бессмысленно-пафосного появления в фойе. Она была невысокого роста, вполне миловидная девушка, щечки не такие румяные, как любили в столице, а волосы темноваты, на мой вкус. В этом сезоне все столичные кавалеры гонялись за светлыми оттенками. Ее до неприличия короткая стрижка вполне соответствовала новомодным тенденциям дамских причесок, так ненавистных мне, как наверняка и всем мужчинам в столице. Леди, и молодые, и старые, начали обрезать себе волосы, и, видимо, это докатилось уже и до округа Кайсли.