Читаем Марракеш. Множество историй в одной или необыкновенная история о приготовлении пастильи полностью

Жалид Сеули стремится помогать людям, даже если шансы на успех невелики. Вот так же и свою мечту стать врачом он осуществил вопреки всем трудностям. Вместе со своими пациентками и их близкими он каждый раз пытается продвинуться дальше, чем это было возможно до сих пор, «вопреки боли». Это, конечно, и есть важнейшая цель всех его трудов – научное и клиническое освоение новых методов терапии.

…Вечер. Мы с Адак, спутницей жизни Жалида, сидим в кафе на Бергманнштрассе и ждем, но уже в который раз Жалид присылает эсэмэску: «К сожалению, еще не освободился. Экстренный случай». Адак – врач, работает в клинике. Она тоже родилась в Берлине, ее родители приехали в Германию из Ирана. Она рассказывает, какой Жалид непреклонный; где бы они ни находились, в Берлине, Валенсии или Марракеше, каждое утро они вместе выходят на пробежку. Адак моложе и по части физической формы сегодня превосходит Жалида, хотя и он раньше занимался спортом. Но он никогда не сдается и не останавливается, говорит Адак. Он бежит дальше, даже когда ему больно. Адак говорит, что с такой же непреклонностью Жалид проводит и самые длительные и тяжелые операции. Ему всегда нужно еще что-нибудь «подправить», так что операция продолжается столько времени, сколько он считает нужным. По мнению Адак, в профессиональном общении с людьми Жалиду нельзя не быть непреклонным, ведь этим он защищается. Потому что на самом деле он очень раним. И как раз его ранимость, чувствительность, наивность она любит.

Наконец приходит Жалид. Время уже позднее. Я впервые вижу его усталым, даже измученным. Но в следующую минуту в его глазах снова появляется блеск, он обнимает любимую подругу, его лицо сияет от счастья. Он спрашивает, как здоровье моей матери, я отвечаю, что ей лучше. Теперь, говорит Жалид, она пойдет на поправку, и я ему верю. Мне вспоминаются его врачебные обходы в больнице, которые всегда действовали на пациенток успокаивающе и придавали им бодрости духа. Одна из бывших пациенток Жалида сказала: «Только услышишь его шаги в коридоре – уже чувствуешь себя лучше».

В воскресенье в доме Хамида или у Морада соберутся представители трех поколений большой семьи, вернее клана, Сеули. Хамид приготовит кускус или какое-нибудь другое марокканское кушанье, от Морада, как повелось, ожидается «лучшая в мире пицца». Воскресные встречи в семье Сеули ритуал, а отнюдь не только обильное застолье. В этот день все отдыхают в своем кругу, среди людей близких и верных, несмотря на то, что все шумят и веселятся – внуки, племянники, родители, свояки, а также соседи и друзья. Может быть, именно шумное веселье и есть главное условие отдыха.

Морад по профессии адвокат, очень уважаемый и солидный, в то же время он очень общительный человек, приветливый и веселый. Сам он говорит, что из всех Сеули он самый религиозный. Он считает, что важнейшая черта характера Жалида – мощная внутренняя энергия. Это подтверждает и старший из братьев, Хамид. «Да, – говорит он с улыбкой, – мы с Жалидом гиперактивны». Их сестра Латифа – женщина спокойная, уравновешенная, сильная. Как и братья, она прекрасная рассказчица, однако в присутствии матери или мужчин всегда держится на заднем плане. Мать Зохра, несмотря на свои болезни, безусловно, остается главой семьи. Ей всю жизнь приходилось тяжело работать, на родине, в Марокко, она на свои средства построила несколько домов. Зохра дважды совершила паломническое путешествие в Мекку, вырастила четверых детей и сумела сделать так, что вся семья интегрировалась в немецкую культуру, не утратив в то же время связи со своими культурными корнями.

Я брожу по улицам Веддинга, района, где выросли Жалид и его братья и сестра. На Бадштрассе и прилегающих улицах преобладают прохожие с типично тюркской наружностью. Магазинные вывески здесь на двух языках – немецком и турецком, фамилии на табличках у входных дверей тоже в основном тюркские, немецких совсем мало. Иногда встречаются арабские имена или другие, очевидно принадлежащие выходцам из стран Восточной Европы. Я думаю о том, что Берлин, в сущности, всегда был городом приезжих, что целые поколения нынешних берлинцев родились не в этом городе, однако прожили здесь всю жизнь и окончили свой век настоящими берлинцами. Это евреи, несмотря на преследования, снова и снова пополнявшие население Берлина, это и французские эмигранты, которым великий курфюрст предоставил политическое убежище, впоследствии ставшее их новой родиной. Это и чехи, и поляки, и жители Силезии, и, наконец, гастарбайтеры, в основном из Турции. В 2011 году праздновался пятидесятилетний «юбилей» их иммиграции. Даже нынешний бургомистр упомянул недавно о своем мигрантском прошлом – его мать приехала в Берлин из Восточной Пруссии, а фамилия Воверайт происходит из литовского языка и означает «маленькая белочка».