Читаем Марлен Дитрих полностью

– Да, и если ты не перестанешь изводить меня, в моих интересах будет остаться в Вене дольше, чем я намеревалась.

Я увидела, что его охватило отчаяние. В глазах больше не было смешливых искр, они подернулись слезами. Это меня остановило, и я подумала: если он заплачет, я брошу его, хотя одно упоминание об этом звучало проклятием для меня. У нас был ребенок, обустроенная жизнь. Я не видела причин расторгать наш брак, который до сих пор был вполне удовлетворительным, из-за пустяка, не имевшего никакого значения.

– Руди, – сказала я, – все неверны друг другу, кто больше, кто меньше. Я ведь не влюбилась в него.

Он опустился на табурет и закрыл лицо руками:

– Но и меня ты тоже не любишь.

Я притихла. Лгать было неразумно. Какой в этом смысл? Он знал правду. Я его не любила. Оглядываясь назад, могу сказать, что, возможно, не любила никогда. Я была влюблена в идеальный образ, в его очаровательную беззаботность, в иллюзию надежности, которую он являл собой, а не в того человека, каким он оказался на деле. Я была сильнее его. И до сих пор не представляла насколько.

Раздался стук в дверь, а за ним последовало нервное требование помощника режиссера:

– Фрейлейн, вас ждут на площадке.

Стены моей гримерки были тонкие, как нейлон. Нет сомнений, что все, кто находился поблизости, слышали наши крики.

– Посмотри на меня, – сказала я Руди. – Мы с тобой муж и жена. У нас прекрасная дочь. Чего еще ты хочешь? Вернуться к работе? Сделай это. Мы наймем няню, организуем свое расписание так, чтобы один из нас был дома, когда другой работает. Мы можем и то и другое…

Меня оборвал его горький смех.

– Разве ты не понимаешь? Думаешь, дело только в том, чтобы нанять няню и согласовать наши рабочие графики? Но все гораздо сложнее. Я никогда не предполагал, что ты…

– Что? Скажи это. Чего ты не предполагал?

– Вот этого, – прошептал он. – Всего этого. Я думал, какое-то время ты будешь стремиться стать актрисой, но в конце концов устанешь и вернешься домой. Я надеялся, это пройдет. Рассчитывал, что ты перестанешь как одержимая стремиться к славе.

– Ты думал, я все брошу?.. Ты же сам сказал, что хочешь сделать меня самой известной женщиной в мире.

Руди вздохнул:

– В тот момент я говорил всерьез. Я считал, это то, что тебе нужно услышать. Если бы я не дал такого обещания, ты бы не вышла за меня.

Я подавила гнев, вонзив сигарету в пепельницу:

– Что ж, я поверила тебе. И теперь не могу остановиться. Мне нужно идти работать. Обсудим все это, когда вернусь домой.

Я пошла к выходу мимо Руди, но он резко выставил руку и задержал меня.

– Я встретил кое-кого, – сказал он.

– Ох?

Хоть я изобразила, что меня это позабавило, внутри разверзлась дыра.

– Ее зовут Тамара, – продолжил он. – Она русская. Танцовщица. Работала на подменах там, где я был нанят в последний раз, и я ей нравлюсь. А она нравится мне. Но мы должны встречаться украдкой из-за Хайдеде и твоей матери. Я не собирался унижать тебя, но если ты не хочешь сделать того же для меня…

К горлу подкатил ком. Такого я не ожидала. На секунду мне захотелось ударить Руди. Он явился сюда, чтобы обвинить меня в измене, заставить покаяться, а на самом деле за этим скрывались совсем другие мотивы. Все эти ночи, когда я пробиралась в дом на цыпочках, неся туфли в руке, чтобы только он не спал в одиночестве, он предавал меня. Но я сдержалась, потому что понимала, какое это будет лицемерие – ругать его за то, чем занималась я сама и чем, без сомнения, продолжу заниматься. Это неизбежно. Мне было некого винить, кроме себя. Руди любил меня. Я могла предотвратить разрыв, если бы только смирилась, как многие женщины, и вытолкала его за дверь – работать. Вероятно, ему самому больше, чем он показывал, было нужно, чтобы я, как моя мать, отдала ему распоряжение о походном порядке, выступив в роли опытнейшей хозяйки дома, указующей мужу надлежащее место.

– А если я скажу, чтобы ты даже не думал об этом? – спросила я после продолжительного молчания.

– Тогда я не буду. Но предупреждаю тебя, Марлен, это будет конец для нас. Я не такой, как ты. Я не могу отдаваться каждому, кто захватит мое воображение, а потом уходить прочь.

– Ну, нам придется пойти на риск. Как я уже говорила, все неверны друг другу в большей или меньшей степени.

На лице Руди появилось изумленное выражение.

– Вот как? Между нами все кончено?

– Все относительно, Руди. – Я смягчила тон. – Я не такая, как другие женщины. Может быть, это не слишком женственно, но что поделать. – Протянув руку, я погладила пальцами его небритую щеку и добавила: – Я не влюблена в тебя, но всегда буду тебя любить. Компромиссы не в моем характере.

Руди вздрогнул:

– Ты хочешь получить развод?

– Нет, если ты не хочешь. Меня устраивает оставить все как есть. Я постараюсь быть более осторожной, – сказала я с легкой улыбкой, – но обещать ничего не могу. Если ты предпочитаешь, чтобы мы жили порознь, это можно организовать. И если ты со временем решишь, что хочешь жениться на ком-то, что ж, тогда мы это и обговорим.

Руди кивал, хотя, судя по виду, внутренне колебался.