Читаем Марлен Дитрих полностью

– Ну что ж, она здесь. То есть до недавнего времени находилась в нашем лазарете.

– В лазарете? – повторила я, и сердце тяжело забилось. – Она больна?

– Легкий случай инфлюэнцы. Ничего серьезного. По словам ее мужа, герра… – он справился с досье, которое держал в руках, – Вильса, они делали только то, что требовалось. Боюсь, это их общие слова. Они все говорят это. Они просто исполняли предписания.

Казалось, кабинет сжался и стены обступили меня.

– Предписания? – эхом повторила я; голос прозвучал как будто издалека, как будто и не мой вовсе. – Разве они не заключенные?

Он посмотрел на меня:

– Нет. Или не были ими, когда лагерем командовали немцы. Теперь… Ну, я думаю, все не так просто.

– Что вы имеете в виду? – прошептала я.

Он отложил в сторону досье:

– Во-первых, позвольте сказать вам, что я потерял своих близких. Моя настоящая фамилия Горовиц. Я еврей. Я убежал из Берлина в тридцать восьмом, и мне повезло поступить на должность в британской армии, хотя пришлось расстаться со своим «виц». – Он слабо улыбнулся. – У меня есть докторская степень по экономике, и, конечно, я бегло говорю по-немецки, так что люди вроде меня были необходимы для дела. Но другим моим родственникам не так повезло. Мои родители погибли в Чехословакии, в Терезиенштадте. Других родных удушили газом в Треблинке.

Я хотела выразить соболезнования, но это было бесполезно, они ничего не стоили на фоне неизмеримости его утрат. Вместо этого я услышала свои слова:

– Не понимаю.

– Да, вы не поймете. Простите меня.

Я сидела неподвижно.

– Вы мне чего-то недоговариваете? Если эта женщина, которая заявляет, что она моя сестра, и ее муж не были узниками, почему они здесь?

Он молча встретился со мной взглядом и произнес:

– Их сюда назначили. Георг Вильс был офицером Специальной службы, управляющим столовой для СС. Он также руководил ближайшим войсковым кинотеатром в Фаллингбостеле. Его хорошо обеспечивали. У него была частная квартира в городе, приличное питание, горячая вода и отдельная комната для сына…

– Сына? – вскочила я на ноги. – Тогда это не может быть Лизель.

– Нет? – Он нахмурился и потянулся к досье.

– Не слышала, чтобы она рожала, – сказала я. – Мой дядя в Берлине, с которым я говорила, об этом не упоминал.

– Недавно? – спросил он и на мое молчание добавил: – Если это происходило больше шести лет назад, то вы могли ничего не знать. Мальчику пять лет, согласно этим записям.

– Это не может быть она. Мне очень жаль, что я отняла у вас время.

Я начала разворачиваться к двери, мне хотелось как можно скорее убраться отсюда, но тут услышала его слова:

– Вы все же должны увидеться с ней. Я настаиваю. Когда мы нашли их, герр Вильс заявил, что у его жены есть известная родственница, связанная с американцами, которая играла важную роль в системе пропаганды. Он сказал, что эта связь может оказаться для них спасительной. Сначала мы не знали, кого он имеет в виду, пока дальнейшие расспросы фрау Вильс, находящейся в госпитале, не открыли нам ваше имя. Вот почему я дал телеграмму в Мюнхен. Замешанные в сотрудничестве, в любом качестве, теперь готовы ссылаться на что угодно, лишь бы избежать последствий. Нам необходимо удостовериться, кто они, прежде чем заполнить соответствующие документы. – Он помолчал. – Окончательное решение по их делу остается за военным губернатором. Я здесь не для того, чтобы производить отмщение. Я понимаю, что обычные люди в чрезвычайных обстоятельствах сделают все, что посчитают необходимым для своего спасения.

– Никогда, – я смотрела на него через плечо, – никогда я не опущусь до того, чтобы защищать нацистов.

Он подошел к моему пустому стулу:

– Майор, прошу вас. Мне нужна всего минута или две вашего времени. Фрау Вильс оповестили, что вы здесь. Пока мы говорили, она уже шла сюда.

Я подвинулась к стулу, но не села. Раздавив сигарету в переполненной окурками пепельнице, я молча ждала вместе с ним, пока не услышала шаги в коридоре.

Собравшись с духом, я повернулась к двери.

Когда она вошла, у меня перехватило дыхание.

На голове у нее была соломенная шляпка, которую она торопливо сдвинула на затылок, открыв болезненно-серое лицо. Она не была истощена. Даже не слишком похудела. Хотя и стройнее, чем при нашей последней встрече, которая теперь казалась произошедшей в другой жизни. Но все же это была Лизель, моя сестра, в выцветшем пальто и плохо натянутых шерстяных чулках. Узнав меня, она ахнула, а потом жарко обняла, сжала в объятиях, отчего я застыла на месте.

– Лена, я знала, что ты придешь. О, это было ужасно. Страшно. Эти милые люди… – Она отстранилась, чтобы натужно улыбнуться Хоруэллу. – Они, кажется, считают, что мы ответственны за все это. Но это не так. Скажи им, Лена. Скажи им, кто я. – Говоря это, Лизель беспокойно поглядывала на дверь, как будто ожидала прихода кого-то еще.

– Ваш муж герр Вильс не присоединится к нам, – сказал Хоруэлл. – Это личная встреча. Я не хочу перегружать майора Дитрих впечатлениями. Она очень беспокоилась о вашей безопасности и, узнав, что вы недавно были больны…

– Майор! – удивленно посмотрела на меня Лизель.