Шаткая черная гондола, скрипя, подплыла к ногам капитана.

Нужно было сесть, не повернувшись.

Сзади хохотали.

Гондола плыла по отражениям дворцов, плыла мимо стен складов. Высокие бревенчатые кронштейны и двери складов, пробитые на высоте второго и третьего этажей, отражались среди каналов.

В доме холодно. Простыни сыры.

О, если бы можно было в камине развести огонь из черного китайского камня или хотя бы зажечь свечу в пестром бумажном фонаре!

«Господин Миллион» торгуется в последний раз

Утром господину Марко стало тяжело. Родственники позвали к нему врача из врачебной лавки.

Лекарство Марко Поло стоило десять сольдо – высшая цена.

Марко Поло не поправлялся. Сам господин Гвальтьери, знаменитейший врач, посетил Марко Поло.

– Ни панты, – сказал Марко Поло, – рога, снятые с оленя в то время, когда он любит, ни царь растений женьшень, ни ваше искусство, доктор, хотя вы и умеете вызывать пот, полезный для больного, не могут спасти человека, которому семьдесят лет и который уже живет не наслаждаясь.

Доктор ушел. Родные позвали монаха.

Гондола со святыми дарами плыла по каналу. Служка звонил в колокольчик; гондольеры, не переставая грести, приседали, проплывая мимо, из уважения к святым дарам.

Монах сел на край постели больного, поправил рясу. Он положил руки на седую голову Марко Поло и сказал:

– Мир тебе, странник, путь которого совершен. Сеньор, в последний час, когда вы должны предстать перед господом нашим, признайтесь в той лжи, которую вы произносили. Признайтесь, друг, мне, старику, что не бывает камня, который горит, что нет досок, с которых можно печатать книги, или это мерзкое колдовство. Признайтесь, что вы солгали, сеньор, когда вы говорили, что проплыли через Индийское море. Мы читали Птоломея и знаем, что Индийское море замкнуто, как озеро. Отрекитесь от карт, которые распространяют под вашим именем. Мир прост, господин, я могу рассказать, как он устроен. Земля устроена как «о», в которое вписано «т». Это «т» делит землю на три части. Бо́льшая часть круга – это Азия, нижние части – Европа и Африка. Так говорит блаженный Августин[12]. Вы веселый человек и простите мне, старику, – вы лгали, как купец. Вашу книгу прочли. Мир смеется над вами, сеньор. Признайтесь, покайтесь. Бог прощает шутку и невинную сказку. Признайтесь, что не бывает змей с ногами и со ртом, усеянным зубами. Перед лицом смерти признайтесь, что не бывает бумажных денег и нет такой страны, в которой дороги ровны, как пол, и усажены, смешно сказать, деревьями, а главное – признайтесь, что нет такой страны, в которой не было бы в небе Полярной звезды. Звезды вечны, их создал бог. Нет в мире ничего выше, чем звездное небо над нами и совесть внутри нас. Вы не понимаете, сеньор, что значат ваши слова о том, что будто бы на чужом море вы не видали в небе Полярной звезды. Это значило бы, что земля круглая. Вы купец, вы не ученый. Вы не знаете, что Христос не мог бы сойти на круглую землю; то, что вы говорите, – ересь. Во имя совести признайтесь, что вы клеветали на звезды, и мы даже не сожжем вашу книгу, потому что в конце концов не так страшен еще роман – роман о великом хане. Мы не сожжем ваши книги и напишем только на них: «Сказки сеньора Марко Поло» или «Роман о великом хане»…

И Марко Поло ответил:

– О господин священник, совесть в душе людей разная, и в разных странах я видел много совестей и разных религий. Я видел страны, где меня принимали за демона, потому что цвет кожи у меня белый. Я видел людей, которые убивали во имя бога. Я видел людей, которые во имя бога крутили мельницы, исписанные словами. У меня был друг. Когда я спросил его, что подарить ему, он сказал: «Подари мне бамбуковые семена, я посею их перед своими окнами, чтобы не видеть зло». Этот друг был желтый купец, о господин священник. И вера и небо в разных странах разные, но родина одна, и как радовался я, когда Полярная звезда вновь показалась над горизонтом на высоте роста ребенка!

Тогда священник отодвинул дары и сказал:

– Должен ли я понять так, сеньор, что вы хотите умереть, не покаявшись? Но знаете ли вы, что хотя даже иудеи терпимы в Венеции и имеют право получать деньги по векселю, но безбожники не имеют права заключать договоры и подписывать духовное завещание? Подумайте о ваших детях. Подумайте о своих грехах.

И тут Марко Поло засмеялся.

– Друг, – сказал он, – я купец. Я много торговал, я торговал даже с людьми, язык которых был непонятен. Мы сторгуемся. Мы сторговались даже с татарами, когда согрешили, собирая грибы в лесу и вымыв платье. Я умею соблюдать законы страны, в которой живу, и уйду из жизни, не зацепив порога. Я знаю, что вы и нотариус. Позовите писца, и составим завещание.

Монах наклонил голову и сказал:

– Мой причетник – писец.

И он начал диктовать привычным голосом:

– «Во имя вечного бога, аминь. В год от воплощения господа Иисуса Христа тысяча триста двадцать третий, в девятый день января месяца, в начале седьмого индикта в Риальто».

Писец записал.

За дверью уже плакали и слушали. Монах-нотариус продолжал: