После жаркого, когда гости уже поели, и кости были брошены под стол в корзины, и тростник на полу стал грязен, братья Поло, мрачно посмотрев на залитые вином скатерти, разорвали, сняв с себя, штофные платья и надели бархатные.

Гости ели молча, без восклицаний, и думали о том, осталось ли еще что-нибудь в этом доме. Что за странные обычаи привезли с собой эти загорелые люди!

Между тем ужин продолжался. Поло скинули с себя бархатные платья, разорвали их и роздали слугам. Тогда один гость, не выдержав, закричал:

– Что вы делаете, Николо и Маффео?

Он узнал хозяев. Но те молча ушли в другую комнату и вернулись в обычных одеждах.

Потом встал Марко Поло, как младший. Он ушел из-за стола и принес в руках те рубища, в которых он, и отец его, и дядя его прошли Грузию до Трапезунда и переплыли Черное море. Те рубища, в которых они прибыли в богатый город Венецию.

Марко бросил эти грязные лохмотья на стол. Гости отодвинулись, отряхивая платье: они знали, что насекомые не только отвратительны, но и несут с собой заразу; они знали, что даже самая тонкая шерсть с Востока иногда привозит с собою чуму.

Поло нагнулся над лохмотьями, распорол их, и из грязных тряпок посыпались сапфиры, смарагды, алмазы, рубины.

Камни были крупны. Глаза купцов сразу это увидели. Шепот поднялся в зале.

Груда камней в беспорядке лежала среди лохмотьев.

А братья Поло стояли молча, и только губы у них дрожали.

Гости разошлись поздно. Слуги провожали их со свечами, а не с факелами. Гости слезали с домашней пристани, обратившись лицом к дому и спиною к гондоле. Здесь так делали все, и это казалось смешным Петру-татарину, рабу Поло. В Китае – край лодки и пристань рядом и в лодку ступаешь спокойно.

Гости ушли.

Старик Николо ходил по комнате в драгоценном халате, ругая гостей.

– Вот что, – сказал он, обратившись к Марко, – вот что, милый, я запустил твое воспитание. Был у нас в Венеции случай, что избрали дожем человека, у которого был еще жив отец. И отцу приходилось снимать перед сыном шляпу. И придумал он ходить и ездить по городу всегда с открытой головой. Китайцы – желтый народ, но у них хороший обычай: почтение к старшим. Это татары избаловали тебя, называя господином. И не рассказывай, сын мой, другим людям о чужих странах невероятное, чтобы не прослыть лжецом.

– Меня спрашивают – я отвечаю, – сказал Марко.

– И меня спрашивают, – сказал отец, – и я отвечаю и не лгу. Но отвечаю по-татарски, для того чтобы правду мою не приняли за ложь.

Старый купец выпил еще вина и продолжал совсем добродушно:

– Сделай милость, снимай шляпу, когда ты со мной говоришь. Я пойду спать сейчас, а ты посмотри, как уберут комнаты.

Битва у острова Курцола

Галерой называли в середине века большое гребное судно с одним рядом весел. Кроме весел, галеры имели и треугольные паруса, но в сражении вступали под веслами. Длина обыкновенной галеры была пятьдесят метров, ширина – шесть метров. На каждое весло сажали пять гребцов. Экипаж галеры доходил иногда до четырехсот пятидесяти человек.

Для того чтобы приучить к галере, в городе Венеции часто устраивали гребные состязания. В гребных гонках принимали участие и женщины. Для того чтобы научиться грести на галере, нужно не менее трех лет; это дело трудное, и впоследствии стало оно синонимом каторжной работы.

Веслами галер управляли так. Шкипер стоял с двумя молотками в руках и бил молотками в диски, повешенные с левой и, с правой стороны. Один диск давал звонкий звук, второй – глухой. В такт ударов правого диска гребли гребцы правой стороны, гребцы левой стороны слушали такт левого диска. Изменяя работу левого и правого борта всей галеры, управляли ходом судна, помогая рулю.

В России галеры называли впоследствии галеями и каторгами.

Кроме команд гребцов, были на галерах команды арбалетчиков. Упражнялись в этих занятиях с пятнадцати до тридцати пяти лет. Арбалетчики отправлялись на занятия с площади Святого Марка к церкви св. Николая на Лидо, то есть на морском берегу. Команды были в десять и двенадцать человек и так и назывались дюжинами. Состязались дюжины между собою ожесточенно; за арбалетным делом следил Совет. Первый приз состоял из нескольких кошельков золота и дорогого арбалета. Приходилось непрестанно упражнять людей в военном искусстве: море изменяло, за море нужно было бороться.

Генуэзцы теснили венецианцев на торговых путях. К генуэзцам переходили фактории на южном берегу Крыма. Они захватили устье Дона, и теперь от них, а не из Венеции, шла лучшая в мире зернистая икра. Зернистая икра с лимонным соком считалась драгоценным кушаньем, восстанавливающим силы мужчин, и ценилась очень дорого.

В Каспийском море генуэзцы захватили торговлю шелком. В самом Константинополе генуэзцы восстановили власть императора византийского, и теперь он был на их стороне.

Они держали Венецию за горло в Дарданеллах.