Читаем Маркиз де Сад полностью

Среди нового поколения писателей чувствовалось стремление сделать все, чтобы имя Сада не забылось. 15 октября 1861 года Алджернон Чарльз Суинберн, которому в ту пору исполнилось двадцать два года, написал своему другу, Ричарду Монктону Милнесу, члену парламента, ставшего впоследствии лордом Хутоном, письмо. В нем он напоминал Милесу о данном обещании одолжить для чтения экземпляр «Жюстины». В своем загородном доме Фристон Холл в Йоркшире Милнес имел непревзойденную коллекцию непристойных книг и картин, а также статуэток. Почти все это контрабандным путем ввезли в Англию с континента. С этой целью Милнес нанял Харриса, менеджера Ковент-Гарден-Опера, который имел настолько горбатую спину, что на ней, не привлекая внимания Королевской таможенной службы, можно было прятать тома высотой в 25—30 см и даже статуэтки. К тому же Милнес оказался весьма заметной фигурой на английском политическом небосклоне. Пользуясь своим влиянием, книги и предметы искусства он получал из британского посольства в Париже посредством дипломатической почты. Посылки прибывали в министерство иностранных дел, поступая вместе с корреспонденцией, адресованной лорду Палмерстону.

О том, что Суинберн намеревается заполучить том «Жюстины», принадлежащий Милнесу, прослышал сэр Уильям Хардман, общий знакомый обоих мужчин. Это обстоятельство его обеспокоило, так как он опасался, что книга может нанести определенный вред. Однако эта реакция показала его знакомство с ее содержанием. Но в случае с Суинберном, опасения Хардмана имели более глубокие корни, поскольку со школьных лет в Итоне тот получил больший заряд знаний, чем требовалось. Без всякой помощи со стороны Сада Суинберн и сам внес вклад в тайный мир викторианской литературы. Он стал автором «Бичевания Реджинальда» в «Уиппинхемских записках» (1888) и «Романса о телесном наказании, или Откровений школы и спальной» (1870). Материалом для подобных творений его снабжала жизнь, а не литература.

Все же книгу у Милнеса он получил. В августе 1862 года на квартиру писателя на Ньюмен-стрит заглянул Дж.П.Бойс. Там он нашел Суинберна, Данте Габриеля Россетти и группу друзей, приготовившихся к слушанию «Новой Жюстины» в исполнении хозяина дома и Россетти. Книга, эффект воздействия которой состоял, по выражению Суинберна, в том, чтобы довести «кюре и учеников кюре до сумасшествия и гибели», вызывала некоторую неловкость. Действительности, едва началось чтение книги, как в комнате послышались звуки неподдающейся контролю истерии. Впоследствии Суинберн объяснил это следующим образом: «Я вполне ожидал, что список жертв одаренного автора пополнится. В самом деле, можно задохнуться от смеха или лопнуть… Мне казалось, я не переживу одну сцену между господином де Вернеем и мадемуазель д'Эстервал. Прочитал ее — и аудитория взревела и покатилась со смеху. Потом Россетти зачитал вскрытие находившейся в интересном положении Розали и ее младенца, и все остальное, относившееся к этому освежающему эпизоду; я с недоумением подумал, как это мы своими визгами и хохотом не переполошили весь дом».

Реакцией Суинберна на самое худшее из творений Сада было: «И это все?» За тонкое искусство садизма маркиз выпадал из программы публичных школ викторианской Англии. Одержимость Суинберна Садом как мифологической фигурой вскоре наскучила и его друзьям, и его читателям. Он даже обращался к Милнесу не иначе, как «мой дорогой Роден», и со всей напыщенностью непререкаемых истин предпочитал говорить о литературных проникновениях в творчество маркиза. В 1865 года писатель поразил мир сообщением, что один Сад «видел насквозь и богов, и людей». Эту фразу в свете их общего энтузиазма встретили с некоторой долей веселья.

Сие страстное стремление пробиться в последователи явно не было лишено пародийности. Во Франции на отдыхе с Джорджем Пауэллом, валлийским эсквайром, преданным поклонником музыки Вагнера, Суинберн встречался с Ги де Мопассаном, который сообщал, что друзья в честь героя «Философии в будуаре» переименовали дом в «Коттедж Дольмансе», а подъездную аллею — в «Авеню Сада».

И все же в девятнадцатом веке Суинберн не являлся самым ярким подобием Сада. Библиотека Ричарда Монктона Милнеса многим обязана поставкам книг от капитана Фредерика Ханки, проживавшего в Париже в доме номер два по улице Лафитт. Этот дом, близ бульвара Итальянцев, выходивший на Английское кафе и «Опера Комик», благодаря ряду известных жильцов, получил прозвище «клитор Парижа». Ханки служил пажем при дворе королевы Виктории, затем офицером шестого гвардейского драгунского полка, а в пятидесятые годы, уволившись со службы, приехал в Париж. Его отец, генерал, сэр Фредерик Ханки, был губернатором Мальты, брат, Томсон Ханки, — первым директором, а потом — управляющим «Бэнк оф Ингланд».