Через три дня маркиз отправил в «Журналь де Пари» послание, где жаловался на нанесенное ему «оскорбление» и заверял: «Это ложь, бесстыдная ложь, утверждать, что я являюсь автором книги, озаглавленной „Жюстина, или Несчастья добродетели“. Сад предупреждал своих читателей о своей решимости в будущем принять все необходимые меры для законного преследования „первого же человека, который считает, что может назвать меня автором этой скверной книги и остаться безнаказанным“.

На следующий год (1799) сам маркиз стал объектом преждевременных слухов о его кончине. И снова Сада назвали автором «Жюстины». Он направил в «Ами де Луа» гневное письмо, в котором говорил: «… вы не только убили меня, но и дважды оболгали в обоих отношениях. Полагаясь на вашу порядочность, рассчитываю на помещение в газете как этого доказательства моего существования, так и моих горячих заверений, что я не являюсь автором этой непристойной „Жюстины“». Издателю «Трибуналь д'Аполлон» маркиз написал послание с обещанием напечатать правду о своем существовании палкой на спине издателя. «Это ложь, — добавлял он, — утверждать, что я являюсь автором „Жюстины“. Теперь, когда опасность революционного рвения миновала, маркиз подписался как бывший граф де Сад.

Но дело на этом не закончилось. В 1800 году он опубликовал собрание более коротких литературных произведений, датированных временем пребывания в Бастилии. Они составили четыре тома, куда вошли одиннадцать новелл, предваряемые вступлением «Мысли о романах». Эти произведения пронизаны модными темами готики и романтическим налетом сентиментальности в сочетании с мрачными сторонами сексуальности и мотивом инцеста. По своим литературным достоинствам они намного превосходили разбавленное молоко готики английской беллетристики, предлагаемой общественными библиотеками институткам и их мамашам. В то же время обвинить их в неприличии или непристойности было бы довольно трудно. Это собрание Сад назвал «Преступления из-за любви».

Но, какими бы безвредными не казались они по сравнению с другими творениями маркиза, и эти тома в скором времени подверглись атаке. С их критикой, появившейся 22 октября 1800 года в «Журнале искусств, науки и литературы», выступил Вильтерк. «Омерзительная книга, — писал он, — творение человека, подозреваемого в написании еще более жуткого романа». Критик даже не пытался дать бесстрастный анализ книги, похоже, он намеревался сделать себе капитал на репутации Сада как автора «Жюстины». Обозвав Вильтерка наемным писакой, маркиз ответил, что тот даже не читал книги, которую анализировал. А касательно «Жюстины» он написал: «Я призываю его доказать мое авторство этого „еще более жуткого романа“.

Постоянное отречение Сада от этого произведения, вероятно, было вызвано потребностью отмежеваться от своего второго, темного, «я». Но существовала еще и другая непосредственная опасность. В переплетном цеху 18 августа 1800 года полиция захватила полное издание «Жюстины». При этом полицейские обнаружили, что листы брошюруемых книг с текстом и непристойными иллюстрациями сличались четырнадцатилетними девочками, нанятыми для этой работы. Хотя причиной публичного негодования на сей раз оказался не текст, а иллюстрации, стало ясно: на смену смелому эксперименту свободной воли 1789 года пришла фарисейская, «патриотическая» чистка литературы. С выдвижением на пост Первого Консула Наполеона тема свободы и равенства в разговорах звучала реже, чем тема твердого правления и морального возрождения. Чтобы не навлекать гнева властей, было благоразумнее отрицать всяческую связь с книгой, которая в скором будущем падет одной из первых жертв репрессий. Четырнадцать лет жизни из последних двадцати трех Сад провел в тюрьме. Теперь он предпринимал все меры, дабы избежать возможности попасть туда снова.

— 4 —

В 1796 году, в год продажи Ла-Косты, маркиз с таким отчаянием ждал прибытия в Париж денег, что разослал циркулярное письмо по всем гостиницам в районе рю де ла Пэ с запросом о неком банкире или коммерсанте по имени Франсуа Перрен из Марселя. Так, по-видимому, звали человека, который обязался доставить ему деньги из Прованса. На другой год он сам отправился туда. Это была его первая поездка с 1778 года, когда Сад на несколько недель обрел свободу, сбежав от Марэ.