Читаем Маркиз де Сад полностью

В мае 1790 года Париж был разделен на «секции», ставшие основой для нового городского управления. Сад проживал в секции Вандомской площади, позже получившей название секция Пик. В июле 1790 года у себя в районе маркиз стал довольно «активным гражданином». Несколько месяцев спустя на общем собрании его спросили: «Не хотите ли вы стать нашим секретарем?» Предложение прозвучало достаточно «скромно», поскольку многие из присутствующих не умели даже писать. Тем не менее Сад согласился и взял в руки перо во имя Революции.

Чтобы еще больше обезопасить свое положение, он стал членом Национальной гвардии, в силу чего ему даже пришлось выполнять кое-какие обязанности по несению охраны. Эту поддержку новому режиму маркиз оказывал в то время, когда большинство французов не ожидали ничего более радикального, чем мирный переход к конституционной монархии. Несмотря на членство в Национальной гвардии, основной спрос нашли его способности секретаря и литератора. Секция назначила Сада в комиссию по надзору за больницами, при этом роль маркиза в ней сводилась к протоколированию сделанных наблюдений. Его работа, в основном, выглядела очень заурядно: от него требовалось умение собственным языком изложить бюрократические решения, принятые другим человеком.

В секции Пик маркиз наконец добился определенного влияния в обществе и положения. Совершенно случайно семейство Монтрей оказалось в юрисдикции секции, но теперь они не обладали ни властью, ни силой и постоянно жили в страхе, что на них обратят внимание. Революция двигалась вперед семимильными шагами, и довольно скоро мадам де Монтрей вместе со своими домочадцами оказалась в положении, когда ей пришлось искать защиты у зятя, который напрасно взывал к ней о помощи в годы своего заточения.

Сад не заявил на них, но впоследствии активно вмешался в семейные дела. Обоих его сыновей мадам де Монтрей и Рене-Пелажи хотели бы отправить за границу. Молодые люди со временем могли бы вступить в ряды роялистов, находившихся в тот период в эмиграции. Родственник Сада, Луи-Жозеф де Бурбон, прилагал определенные усилия по их объединению. В назначенный час, они могли бы выступить в поддержку прусского вторжения во Францию с тем, чтобы восстановить королевскую власть в стране. В сентябре 1791 года маркиз узнал, что его старший сын, Луи-Мари, уехал за границу. Разгневанный, он пригрозил объявить семейство Монтрей врагами Революции, сочувствующими эмигрантам. Это соответствовало действительности, и Монтрей боялись исполнения угрозы, но Сад ничего не предпринял, ограничившись лишь предупреждением.

Стать пламенным памфлетистом и пропагандистом нового правопорядка маркизу помог случай. Свой первый революционный опус он создал после попытки бежать из Парижа, предпринятой Людовиком XVI и Марией-Антуанеттой в июне 1791 года. Обманув свою охрану, королевская чета и сопровождавшие их лица направились к германской границе и уже достигли Варенна, где их и схватили. Им не повезло, и побег не увенчался успехом, но сей инцидент стал поворотным пунктом в развитии революционных событий. Конституционного монарха доставили в Париж, где вскоре в качестве арестованного ему предстояло ожидать решения суда. Если бы Людовику XVI удалось сбежать, можно не сомневаться, что для подавления восстания в стране он призвал бы на помощь армии европейских государств. Когда короля столь бесславно вернули в столицу, Сад, воспользовавшись ситуацией, опубликовал «Обращение граждан Парижа к французскому королю». Данное сочинение не носило яркого обличительного характера, но тем не менее было исполнено укора. Маркиз обвинил монарха в подрыве веры, которую возлагал на него французский народ, но ни словом не обмолвился о том, что Франция может иметь иное политическое устройство, кроме конституционной монархии. Сад утверждал: в глазах Бога все люди равны, и король является первым среди равных. «Франция никогда не будет управляться никем, кроме короля. Но его правление должно быть согласовано с волей свободного народа, и он должен оставаться верным из закону».

В случае с неудавшимся побегом маркиз считал, что в сложившейся ситуации ответственность несли скорее королевские советники, чем сам Людовик XVI, для чьих ушей и предназначалось обвинение. Монарху теперь предстояло вновь завоевать любовь и доверие народа, который еще был в состоянии его простить. Все же Сад предупреждал короля: «Во Франции может быть только одна партия — партия свободы».

Жестокостям бурбонской монархии не могло быть места в новом веке разума. Об этих жестокостях Сад писал следующее: «Являясь порождением мрака, деянием рук Принца Тьмы, они существуют только в беспросветной ночи предрассудков, фанатизма и рабства. Но стоит вспыхнуть факелу философии, как они бледнеют, исчезая в его благотворном пламени наподобие тяжелых испарений осенней ночи, тающих с первыми лучами солнца».