Читаем Марк, выходи! полностью

Это была идея хорошая. Я нашел себе пару камней и запустил их из пращи вместо драгоценных пакетов с краской. Первый камень, как и у Димана, попал точно в жестяной лист и оставил там вмятину. Второй камень чуть не наделал мне проблем: я не вовремя отпустил пращу, и снаряд полетел мне за спину. А там, всего в шагах десяти, были припаркованы две машины: «Ауди» и еще какая-то иномарка. У меня сперло дыхание, когда я оглянулся после броска и проследил за полетом камня, но повезло: камень пролетел между машинами и врезался в стену дома.

– Надо потренироваться еще, – снова сказал Санек. – А то своих зашибем.

Мы распихали по карманам свои пакеты с краской, набрали камней и пошли на футбольное поле. Там никого не было, и можно было вдоволь напуляться камнями. У нас троих ушел час на то, чтобы камни из пращи летели туда, куда надо. Мы выстроили в ряд бутылки и банки прямо на асфальтовом поле и пытались в них попасть. У Димана получалось лучше, чем у меня и Санька, он даже ухитрился сбить пару банок. Я пока о такой точности и не мечтал. Если камень летел прямо вперед, уже хорошо.

– Наверное, ремень у тебя просто получше, – сказал Санек Диману.

Да, ремень у Димана был шире и более шершавым. Но выбирать было уже поздно.

Мы вернулись во двор и еще раз стрельнули пакетами с краской по жестяному щиту, который так и стоял у дерева. Я и Диман в щит попали. Снаряд Санька врезался в дерево выше щита, но тоже неплохо. Будь на месте дерева пацан из «Мадрида», пришлось бы ему как раз по лицу. Мы были довольны.

– А что Дрон тоже сегодня воюет? – спросил я пацанов.

– Почему это? – сказал Санек. – Никогда он не участвовал в бою, даун этот. И не будет, я надеюсь. Я вот только вчера видел его со спущенными штанами в детской песочнице.

– Да? А что он там делал? – спросил я.

– Что-что? Гадил он там, – ответил Санек. – Так что про Дрона?

– Да он расспрашивал меня вот недавно. Во дворе у нас. Позвал и спрашивал про Костяна, про Рому, про то, когда воюем с «Мадридом».

– Ну… может, он тоже просто хочет повоевать, вот и расспрашивает. Но его не возьмут никогда. Он хуже… – Санек повертел головой, – он хуже Костяна, Ромы и Таксиста вместе взятых. Сам же знаешь.

– Странный он, – сказал я. – Никогда раньше не расспрашивал.

– Ну, может, он так с Костиком подружиться хочет, чтобы тот ему клея понюхать подкинул, – сказал Диман.

– Может и так.

– Ладно, – сказал Санек. – Я жрать хочу.

– И я, – сказал Диман Саньку. – Пусть Маркуша с нами есть пойдет. У нас все равно никого нет дома.

– Пойдешь? – спросил меня Санек.

– Пойду.

Мы спрятали наши пращи и пакеты с краской в тайник, чтобы вечером их оттуда достать и пойти воевать против «Мадрида». В тайнике уже лежали арбалет Димана и все наши рогатки и шпонки.

Из еды у Струковых были гречка и котлеты. Котлеты были очень вкусные, а гречку я никак не мог в себя запихнуть. Терпеть не могу гречку. Санек с Диманом ее тоже не любили, но если ничего другого на обед не было, то ели и ее. У них был еще суп в холодильнике, но никому из нас троих супа совсем не хотелось.

Кухня у Струковых была маленькая. Мы втроем на ней еле-еле помещались, и то лишь сидя. Стоя уже было тесно. Обеденный стол стоял прямо у открытого окна, и видно было весь двор. Хороший наблюдательный пункт.

Мы все поели. Я даже поклевал гречку, а недоедки выбросил в мусорку. Пацаны разрешили. Санек налил чай и выдал всем по конфете. Мы стали размешивать сахар в кружках и говорить о том, как будем сегодня воевать против «Мадрида». Все мы волновались, но виду никто не подавал.

– С Жириком-то будешь мириться? – спросил Санек.

– Да пошел он, – ответил я. – Болтун.

– Ну он же не хотел. Бывает.

– Да что ты с этим Жириком пристал? Пусть дома сидит. Может, больше не будет болтать.

Во дворе начали собираться старшие. Время шло к четырем часам дня. Из окна было видно, как возле подъезда Костяна и Ромы наши пацаны натягивают свои арбалеты и дымят сигаретами. Костян, толстый Даня и Таксист уже были на улице. Рома где-то болтался.

После натяжки арбалетов старшаки всегда их испытывали. И не как мы – на жестяном щите, а на ком-нибудь из своих, по-настоящему. Сначала все, кроме Костяна и Ромы, тянули жребий, и проигравший брал в руки картонный щит и вставал в десяти шагах от стрелков. Пацаны с арбалетами вставали в линию и по очереди разряжали арбалеты в щит. Часто стрелы щит «прошивали» и били по рукам или в живот того, кто этот щит держал. Пробой щита значил, что арбалет натянут хорошо. Это пацанов всегда очень радовало.

Сегодня «держателем» щита был Таксист. Он вообще чаще всех проигрывал в вытягивании жребия и постоянно стоял под обстрелом. Пацаны выстроились, натянули стрелы с набалдашником из изоленты и «пальнули» один за другим. Я не видел, сколько стрел пробило щит, но после каждого выстрела Таксист дергался и отпрыгивал. С арбалетами у нас сегодня все будет очень хорошо.

Из окна своей квартиры высунулся Рома и тоже выстрелил из своего арбалета. Стрела пролетела мимо Таксиста и попала в чью-то машину. Минуты три после этого орала сигнализация.