Читаем Марина полностью

Конечно, здравый смысл бы возражал. Но я все равно пошел за возницей, по-прежнему прячась и переходя от одного надгробия к другому. Мы двигались к северной части кладбища, где с холма видна вся местность. Поднявшись туда, я видел, как внизу светился его фонарь, прислоненный к той самой безымянной могиле. Дождь хлестал по изображению черной бабочки на надгробии. Возница наклонился над плитой, вынул откуда-то из-под плаща что-то длинное, блеснувшее металлом, и оперся на этот предмет, как на посох. Только тут до меня дошло, что это лом и что он хочет вскрыть могилу. Я с трудом проглотил ком в горле. Бежать бы отсюда сломя голову – но я не мог двинуться с места. А возница, действуя ломом как рычагом, уже сдвигал могильную плиту с ее места. Наконец она подалась, скользнула вниз под собственным весом, сломавшись при этом надвое, и ударилась о землю. Открылась черная яма двухметровой глубины, возница посветил туда фонарем. Выглядело это как вход в ад. Внизу поблескивала полированная поверхность дорогого черного гроба. Возница поднял голову вверх, застыв совершенно неподвижно – и вдруг прыгнул вниз, в могилу. Это произошло так неожиданно и быстро, словно его поглотила земля. Невидимый мне, он что-то делал там внизу: трещало дерево, ломаясь под ударами. Тихо скользя по мокрой траве, я спустился вниз, осторожно, бесшумно приблизился к зеву могилы и заглянул туда.

Внизу набралась изрядная лужа. Возница как раз поднимал крышку гроба, которая подавалась с треском и скрипом. Куски гнилого дерева и грязные обрывки обивочной ткани легли в грязь. Гроб был пуст. Человек внизу застыл на минуту, затем пробормотал что-то, чего я не расслышал. Мне была самая пора убираться восвояси, да поскорее. Я сдвинулся с места – и неудачно: камешек из-под ноги упал в могилу и гулко ударил в гроб. Человек молниеносно обернулся на меня. В руке он держал направленный мне в грудь револьвер. Я рванул к выходу с кладбища, не помня себя, напролом, перепрыгивая через могилы и едва успевая огибать статуи. Возница кричал что-то, выбираясь из могильной ямы. Впереди уже была видна решетка и экипаж за нею. Я бежал прямо на них, задыхаясь, а возница за мной. Он быстро приближался. У меня оставалось лишь несколько секунд, чтобы найти убежище – ведь мой преследователь был вооружен. Выбор был невелик: молясь о том, что ему не придет в голову искать меня в таком месте, я мигом впрыгнул в багажный ящик сзади экипажа. Осторожно выглянув, я услышал, что возница уже бежит по кипарисовой аллее к экипажу.

Представил себе, что он сейчас видит: экипаж, пустую аллею под дождем… шаги затихли. Потом он обошел экипаж кругом. Я молился, чтобы меня не выдали следы на грязи. Он полез на облучок. Я не двигался. Длилось это просто бесконечно. Наконец заржали лошади, свистнул кнут, и толчок бросил меня на дно багажного ящика. Экипаж двинулся.

Мягкое покачивание и чавканье копыт по грязи аллеи быстро сменились нещадной тряской, от которой ныли одеревеневшие под дождем мускулы. Попытавшись высунуться, чтобы сориентироваться, я не смог этого сделать – тряска швыряла меня снова на дно ящика.

Однако мы уже выехали из Сарья. Я прикидывал шансы сохранить свою бедную башку целой при попытке выпрыгнуть на ходу, затем отверг эту идею. Измученное тело яростно отказывалось от дальнейших подвигов, к тому же было очень интересно, куда мы направляемся. И я положился на волю рока.

Поездка показалась мне невыносимо долгой. В своем положении чемодана на дне багажного ящика я не мог определить, где именно мы ехали; показалось, что многие и многие километры под бесконечным дождем. Я пытался сдержать мучительную дрожь под насквозь промокшей одеждой. Наконец шум оживленных городских магистралей остался позади, теперь экипаж ехал по пустынным и темным улицам. Вытянув шею и встав на цыпочки, я смог на несколько секунд выглянуть: узкие, как каменные ущелья, улицы, фонари, готического вида фасады. Растерянный, я снова сел на дно ящика: мы ехали по старому городу, где-то в районе Раваль. Запах болотной гнили поднимался от затопленных дождем водостоков. Еще около получаса мы петляли по узким улочкам в самом сердце барселонской тьмы, затем карета остановилась. По звукам я понял, что возница спустился, открыл ворота, медленно ввел коней и экипаж куда-то в помещение – судя по запаху, в конюшню. Ворота снова закрылись за нами.